Страница 89 из 112
Глава 55
Глава 55
Самолет «Turkish Airlines» плавно идет на посадку в аэропорту Стамбула. Я сознательно выбрала именно эти авиалинии, чтобы не возникло никаких форс-мажоров. В «Nomad Airlines» даже после развода у меня сохранилась золотая карточка, дающая преимущества как ВИП-клиенту. Но там все знают, чья я бывшая жена, а светиться я не хочу.
Смотря в иллюминатор на прекрасный город и пушистые облака над ним, я в который раз ловлю себя на коротком страхе и сладком предвкушении встречи с Тамерланом. Осознание, что у нас будет три дня наедине, греет и щекочет душу, но вместе с тем боязно от того, что впервые я впущу так близко другого мужчину.
В тридцать восемь у меня не идеальное тело, за плечами половая инфекция и соответствующие комплексы. Я не сильна в любовных делах, редко испытывала оргазм, и Анвар это знал. Он не бесился, и я была ему за это очень благодарна. Только потом поняла, что у него было кем заменить свою фригидную жену.
Когда мы ругались перед разводом, он так и сказал: «Ты холодная, скучная, холодная и фригидная. И трахать тебя было так же скучно, как жить с тобой». Эти слова черным камнем легли на дно души. Я хочу быть другой рядом с мужчиной, которого люблю и который любит меня. Я понимаю также, что за двадцать лет холостяцкой жизни у него было много разных женщин и ему, очевидно, есть с кем сравнить.
Аллах, надеюсь, он не будет этого делать в процессе. Нет, все же он не такой. Он другой: настоящий, смелый, мужественный, искренний, добрый. Тот, к которому сейчас моему сердцу тесно под ребрами, и оно отчаянно стремится и ищет его.
Пройдя паспортный контроль и забрав свой чемодан, я оказываюсь в зоне прилетов и ищу его глазами. Тамерлан обещал встретить меня, и теперь я блуждаю по лицам в поисках одного.
— Жанель! — перевожу взгляд туда, откуда, как мне показалось, меня звали. Тамерлан быстро идет ко мне навстречу сквозь толпу, огибая людей, пропуская кого-то, но неизменно глядя на меня, не отпуская глазами.
— Тамерлан, — вздыхаю я, когда он оказывается близко и моя потребность в нем вспыхивает с новой силой. Обняв его и прижавшись щекой к его груди, прикрываю веки, ощущая его пальцы на щеке и в волосах, а губы — на лбу.
— Прилетела, наконец-то, — встретившись взглядом с моим, он улыбается и поглаживает кожу большим пальцем.
Обхватив пальцами его запястье чуть выше часов, улыбаюсь и делаю то, чего он никак не ожидал: убираю его ладонь от своего лица и касаюсь губами внутренней стороны, в самом центре.
По тому, как и без того черные, как непроглядная ночь, глаза стали еще чернее, я все поняла и еще выше воспарила от нахлынувших эмоций. Я влюблена. О Аллах, я так влюблена в этого мужчину, что хочу быть с ним, целовать его, дарить ему радость каждый день и ночь.
— Любимая моя... Милая моя, Жанель, — ласкает меня словами.
Тамерлан забирает мой багаж и ведет за руку к выходу. Я просто плыву по течению, просто сажусь в машину, в которую он велит, просто переплетаю наши пальцы, просто слушаю его голос и нежный шепот, когда он наклоняется и тихо говорит:
— Я соскучился по тебе безумно.
— Я тоже.
Когда я поворачиваю голову, мы соприкасаемся лбами. Запах его мужского парфюма приятно щекочет ноздри и обволакивает, а его пальцы, только недавно сплетенные с моими, ложатся на мое колено и сжимают его.
С губ моих слетает очень тихий стон, потому что даже через ткань брюк кожу покалывает от его прикосновений. Я уже готовый оголенный нерв, все стены вокруг которого разрушены. И если сейчас мое тело так реагирует, что будет этой ночью?
— Боже, какая красота! — открыв стеклянную дверь, попадаю на балкон, с которого открывается шикарный вид на Босфор. Блики осеннего солнца скользят по голубой воде, и на поверхности дрожат, переливаясь, бриллианты. Красота, свобода, предвкушение, счастье — все сливается во мне, перемешивается в котелке и бурлит.
Тамерлан подходит сзади, обнимает и прижимает спиной к своей груди.
— Три дня я провел в другой гостинице. Здесь мне нравится больше, — говорит он, целуя в висок.
— Почему?
— Потому что здесь ты.
Подняв руку, касаюсь ладонью его щеки и поглаживаю ее, все так же глядя на Босфор.
— До сих пор не верится, что я сделала это. Такая авантюра! — смеюсь тихо.
— Мне нужно уехать на пару часов на последнюю встречу, а ты пока отдохни, — теплое дыхание согревает кожу на шее, губы касаются ее нежно, запуская мурашки по телу.
Устраиваю затылок на его плече и закатываю глаза.
— Я погуляю, — дыхание медленно рвется.
— Погуляй, только далеко не уходи, — голос Тамерлана, его интонация будоражат во мне все, обещая то, к чему я все эти дни готовилась.
Осмелев, я поворачиваюсь к нему, обнимаю за шею, заглядываю в его глаза и поглаживаю его волосы на затылке. Мне нравится, как он на меня смотрит, заглядывая в душу и одновременно раздевая, пожирая взглядом. Наклонившись, Тамерлан раскрывает мои губы своими, толкается в них языком и сплетается с моим.
Он вбирает в себя мои тихие вздохи, обнимает крепко, но бережно, словно боясь сломать. Но он не сломает то, что сам починил во мне своей любовью и заботой.
— Мы продолжим вечером? — оторвавшись, шепчет он.
— Конечно. Я буду тебя ждать.
После его ухода разбираю чемодан, расставляю в ванной туалетные принадлежности, убираю одежду на плечики в большом шкафу в спальне, где уже висят его рубашки, пиджак в чехле, брюки и джинсы. Касаюсь их пальцами, затем, не в силах удержаться, снимаю белую рубашку и подношу к лицу.
Его запах. Тот самый — холодный, древесно-пряный, с горчинкой. Я вдыхаю глубоко, закрывая глаза, и внутри разливается тепло, от которого хочется улыбаться.
Как я могла столько лет жить без этого? Как я могла не знать, что такая любовь бывает?
Осторожно вешаю рубашку обратно, разглаживаю плечики. И все равно касаюсь ее еще раз, словно прощаясь.
Принимаю душ, переодеваюсь после дороги, наношу легкий макияж, но волосы оставляю распущенными. Выхожу из отеля, и осенний стамбульский воздух окутывает меня.
Я иду вдоль Босфора. Вода переливается на солнце, чайки кричат над головой, пахнет морем и кофе, который варят где-то поблизости. Мимо проходят люди, и никто не знает меня здесь. Я просто женщина в платье и легком плаще, которая гуляет по набережной, смакуя это ощущение свободы, что пьянит сильнее любого вина.