Качупелла

Глава 31

Холл Бастиона Теней встретил бывшего работника ДМП Динэля, как ему показалось, зловещей тишиной, густой, как бархат, и холодком, струившимся от отполированных временем и ногами камней пола. Сердце его колотилось от восторга, и это забытое чувство почти заглушало острый, как клинок, взгляд Гордона. Тот стоял неподвижно, и лишь едва заметный прищур выдавал бдительность былого вояки, оценивающего званого гостя. Легенды об этом месте шёпотом передавались лишь избранным в палатах расследований и бюро тишины ДМП. Одна из легенд гласила, что в прошлом их группа спасла несколько городов и самого короля от нашествия теней, питающихся страхами и снами, на время почти становясь самими тенями. И вот он здесь. Благодаря записке, материализовавшейся у него в кармане брюк из ниоткуда. «Приходи утром». Больше ничего.

Наверху послышалась ленивая поступь, и на лестнице возник Бенедикт, потягиваясь с видом человека, только что покинувшего тёплую постель. Чуть замешкавшись, он протянул Гордону туго свёрнутый свиток из тёмной кожи, перехваченный серебряным шнуром. Тот развернул его одним быстрым движением, бегло скользнул взглядом по плавно мерцающим строкам, и его взгляд на миг стал ещё непроницаемее. Свиток перекочевал в руки Динэля.

На полотне пергамента горел текст заявления. Не простого. «ДОБРОВОЛЬНОЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВО О ВСТУПЛЕНИИ В ОПЕРАТИВНУЮ ГРУППУ “...”». Пункты говорили о доброй воле, но звучали как формулировки обета: «...клянусь служить Бастиону Теней...», «...обязуюсь хранить Неразглашение под страхом Потери Всего...». Внизу пульсировали два поля: для подписи и для отпечатка. Не чернилами. Кровью.

– Пройдём, – голос Гордона был ровным, но в нём не было места возражениям. Он провёл Динэля в кабинет. – Изучите. Они подойдут.

«Они». Келан и Зерил. Динэль взял свиток. Пергамент будто горел в ладони. Он читал, и каждая фраза отзывалась внутренним эхом: «...осознаю, что моя прежняя жизнь будет считаться расторгнутой...», «...принимаю право Бастиона на моё молчание или речь...».

В этот момент дверь открылась без стука. Келан целенаправленно прошёл к столу, неспешно проплывая взглядом по Динэлю сверху вниз, будто считывая не только внешность, но и биометрию: частоту пульса, небольшую дрожь в пальцах, расширение зрачков. Следом, словно из его тени, материализовался Зерил. Он двигался легче, почти бесшумно.

Динэль расправил плечи. Съёжиться перед ними было бы фатальной ошибкой. Внутри него, как наяву, зазвучал голос инструктора ДМП: «Когда встречаешь силу, которую не можешь оценить, стань стеной. Не нападай, но и не отступай. Покажи, что тебя не сломить одним взглядом». Однако ладонь, держащая свиток, непроизвольно сжалась чуть сильнее.

Но всё оказалось проще. Его спросили только, готов ли он поставить подпись – подноготную, похоже, знали всю. Даже то, что в прошлом он работал на границе экспертом по защите, обороне и зачистке местности – факт, стёртый изо всех официальных документов. Предложили должность аналитика с дополнительными, «по мере надобности», обязанностями. В принципе, ничего нового: то же он делал и в ДМП.

И всё же, прежде чем расписаться, Динэль на миг задержал взгляд на поле для отпечатка крови. Ирония судьбы – после всей этой мистики и давления решающим оказалось самое простое действие. Он выдохнул и с лёгкостью, словно с плеч упал тяжкий груз, вывел своё имя.

После подписания атмосфера в кабинете мгновенно переменилась. Напряжение растаяло, как будто его и не было. Гордон кивнул, а Келан с Зерилом, теперь уже без тени оценки в глазах, добродушно и уважительно хлопнули Динэля по плечу – жест, в котором читалось: «Прошёл. Теперь свой».

Его проводили в соседний, общий кабинет, где царил рабочий хаос, пахло кофе и старой бумагой. Представили тем, кто был на месте: Малекиру, кивнувшему из своего угла; Рорику, тут же пошутившему про лишние бумаги; Роланду, молча протянувшему руку, и Эдгару, наблюдавшему за всем с философским видом, поглаживая Бублика, лежавшего у ног.

Затем Динэля передали на попечение Бенедикту. Тот без лишних слов организовал рабочее место у окна: крепкий стол, удобное кресло и личный шкафчик. «Базовый набор выживальщика», – усмехнулся Бенедикт. Оттуда его провели в общую гостиную, где в кресле ещё просыпался с чашкой кофе Мартиэль, а вокруг, создавая уютный хаос, копошились двое – лис Чик мурлыкал на подушке, а Арнольд с любопытством чирикнул с карниза.

Кульминацией стал поход в столовую. Там царила Юнна и аромат, от которого у Динэля свело желудок. На тарелке перед ним оказался завтрак, о котором он мог только мечтать последние несколько лет, работая на износ в ДМП: яичница с трюфелем, хрустящий бекон, домашние лепёшки. Гордон, сидя напротив, заметил: «У нас принято хорошо есть. Работать предстоит много».

Финальным аккордом стала личная спальня на втором этаже – просторная, светлая, с настоящей большой кроватью. В ней наводила порядок Элоди. Она обернулась, и её улыбка была таким же тёплым приветствием, как и всё остальное. «Добро пожаловать домой», – сказала она, поправляя подушку.

Динэль стоял посреди комнаты, и реальность происходящего накрыла его с головой. Контраст был оглушительным: ещё вчера он спал на сдвинутых стульях в казённом кабинете, а сегодня его приняли, накормили и отвели угол в этом странном, тёплом, живущем по своим законам мире. Это было больше, чем трудоустройство. Это было обретение места. Возможно, того самого, о котором он даже и не смел думать.

Позже, уже обустраиваясь, он спросил у Бенедикта, как остальные попали сюда. Секретарь Бастиона Теней, смахивая пылинку с плеча, ответил ему с ленивой ухмылкой:

– Практически так же, как и ты. По приглашению. Здесь каждый в чём-то слишком хорош или знает слишком много для обычного мира. Но распространяться об этом не принято. Раз уж ты здесь – значит, достоин. Остальное – твоё личное дело и наша общая тайна.