Бывшие. Леди-босс

Глава 28. Судьбоносные решения

Глава 28. Судьбоносные решения «Чтобы познать то, чего вы не знаете, Вам нужно идти по дороге невежества, Чтобы достичь того, чего у вас нет, Вам нужно идти по пути отречения. Чтобы стать не тем, кем вы были, Вам нужно идти по пути, на котором вас нет. И в вашем неведенье – ваше знание, И в вашем могуществе – ваша немощь, И в вашем доме вас нет никогда…» Т.С. Элиот «Четыре квартета» «Ист Коукер»

Всякие хозяйственные мероприятия заняли нас с матушкой почти до вечера: и уборка, и заготовки на будущее, и разбор подарков с подрезанием цветов, и расстановкой парадной посуды по шкафчикам.

В процессе, конечно, по верхам обсудили гостей, матушкины новости, подросших детей, ситуацию в стране и в мире.

Поболтали так… легко и непринужденно.

Несерьезно.

А вот уже вечером, после того как завершилось мое подробное повествование с фотографиями о путешествиях и разных уголках земного шара, которые я успела посмотреть, а также о смешных случаях на работе в китайском университете, Ян, уставший хохотать и восхищаться, обнял нас по очереди и отправился спать.

Маман же, усмехнувшись, достала бутылку своего любимого красного сухого, продемонстрировала нетронутую фабричную упаковку, вскрыла тару при мне и разлила нам тягучей, рубиновой, ароматной жидкости:

– Ну, что же, дорогая, вот тебе приличный пинотаж. И давай-ка теперь поговорим серьезно.

Вздрогнула и посмотрела на маму, как когда-то в школе – словно нашкодивший котенок, который принес «три» за контрольную работу, вместо ожидаемой «пятерки».

– Я с удовольствием выслушала, как здорово и необычно ты провела пять лет. Допустим, это хорошо. А теперь скажи мне, что на самом деле тебя беспокоит? – мама смотрела спокойно, с пониманием и ожиданием.

Иногда и я так глядела на детей, когда мне было очевидно: что-то случилось, как бы они ни старались «держать» парадный фасад.

И вот тут я почему-то вспомнила не о глупостях, которые предлагал Толик. И даже не о своих переживаниях и давней горькой тоске.

Нет.

Я открыла рот и заявила:

– Звонил шеф, пригласил возглавить Управление. Он теперь стал генеральным директором. Обещал помочь всемерно, но потребовал натуральную революцию.

Мама фыркнула, потом покатала рубиновую жидкость в бокале, полюбовалась на жирненькие винные ножки и, посмотрев на меня сквозь стекло, хмыкнула:

– К этому все и шло, моя радость. Вспомни, о чем мы с тобой говорили?

И тут же у меня в голове всплыл наш с ней… спор. И ведь именно вопрос карьерных перспектив был в нем, на самом деле, самый шаткий. А тут получилось, что и старые Третьяковы мощно пострадали, и Толик стал проситься назад, так еще и мне трудоустройство с бонусом оказалось практически на блюдечке подано.

Так что я рассмеялась от неожиданности, а потом посмотрела на маму очень внимательно:

– Ты знала?

Ну, моя дорогая родительница, хоть и долгие годы слыла затворницей, но поддерживала контакт и дружеские отношения с огромным количеством разнообразного народа: от академиков, доставшихся ей в наследство от папы, до владельцев автосервисов и парикмахерш в трех крупных городах.

– Предполагала, – широко улыбнулась матушка. – Ну, так что ты думаешь, дочь? Будешь отказываться от взлета, только чтобы выиграть спор, да?

Я нервно повела плечами и фыркнула:

– Конечно, это не аргумент. Может, я у тебя выросла и дура упрямая, но не настолько.

А потом отвела глаза в сторону, потому что вспомнила.

Снова вспомнилао нем .

И о том, как резко, невежливо и некрасиво завершилась наша яркая, невозможная и огненная история. И как мне ужасно холодно было с тех пор всегда и везде. Словно там, где-то далеко, с Сашей осталась моя способность гореть, радоваться и ощущать тепло.

Доходило до грустного и смешного: я чуть не закоченела в полдень во время визита в Мексику на экскурсии в Чичен-Ицу к пирамиде Кукулькан и даже в Индии надевала джинсовый брючный костюм, перед посещением Тадж-Махала.

А однажды, вернувшись знойным июльским днем в мою квартиру от Университета, признала: без Саши я заледенела, и оттаять никак не получалось. Да и желания особого не было.

– Двери в прошлое надо запирать на ключ, а не аккуратно и тихо притворять, – неожиданно заявила маман. – Вернись. Вам с этим мальчиком надо объясниться.

Она говорила спокойно и была совершенно уверена в своих словах, всем видом демонстрируя: дочь, ты была не права, и сейчас тебе необходимо исправить ошибку. Обязательно.

Я вздрогнула и посмотрела на нее сначала с тревогой, а потом зло такое взяло, что непроизвольно скривилась:

– Нечего. Бессмысленно нам объясняться и что-то выяснять. Поздно. Он наверняка давно женат. Там же невеста должна была подрасти как раз.

И ожидала я в ответ чего угодно, но не того, что она громко рассмеется.

– Так и хорошо, если женат. Хоть какая-то будет определенность, – мама долила мне в бокал пинотажа и фыркнула. – Возвращайся, Лиля. Поговори с ним. И уверяю, ты непременно почувствуешь, насколько легче и проще тебе станет жить.

Мысль была… революционной.

Я же привыкла бежать и прятаться, если мне делали больно, не понимали или пугали.

Неужели, пришло время сломать сценарий?

Стало страшно, но и волнительно.

Промаявшись сутки, в тот момент, когда бывший шеф снова позвонил, я уже дозрела:

– Хорошо, запускайте процедуру. Сейчас сброшу Вам обновленное резюме.

– Вот это дело, Лилиана Станиславовна. Отлично. Я все подтолкну, так что, будь готова через неделю выходить. Как раз за месяц до Нового года успеешь во все проблемы вникнуть, а там мы с тобой… зажжем!

Перспективы… пугали, если честно.

Но и манили, что оказалось важнее.

Я возвращалась.

Куда? К кому? С какой целью?

На эти вопросы ответы необходимо было найти как можно скорее, а то фиг знает, куда Лилиану Станиславовну могло занести в эмоциональном порыве…