Страница 14 из 80
Не успевает он ответить, как в ванной выключается вытяжка, и слышно как распахивается дверь. Я поднимаю руку, умоляюще глядя на Акселя. Его губы сжимаются в тугую ниточку, но он молчит.
— Надя, ты здесь? — Раздаётся голос Твайлер, затем лёгкий стук в дверь. Ручка поворачивается, но дверь не поддаётся, слава богу, я не забыла её запереть.
— Да, я уже встала, — кричу я, живот сжимается от страха, что нас застукают.
— Отлично, я освободила душ.
Её тень колышется под дверью, и ситуация становится невыносимо неловкой. Когда Твайлер начала работать с хоккейной командой, она попросила меня об одном: не связываться с парнями, чтобы не создавать ей неудобств. И хотя она уже не работает с ними, Твай встречается с их капитаном, и правило остаётся в силе.
Я строго смотрю на Акселя, жестом приказывая молчать, отпираю дверь и приоткрываю её, оставаясь в проёме. На Твайлер толстовка Риза с символикой команды, волосы замотаны в полотенце.
— Мы с Ризом завтракаем в столовой. Присоединяйся, если хочешь.
— Да, звучит неплохо. Дай мне только собраться.
— Двадцати минут хвавтит? — Она вопросительно наклоняет голову. Мы обе знаем, что мне понадобится тридцать, но я киваю и закрываю дверь. Выдыхаю, поворачиваюсь и прислоняюсь спиной к двери. Когда я поднимаю взгляд, Аксель стоит, скрестив руки, и не сводит с меня глаз.
— Что? — говорю я. — Она взбесится, если узнает о тебе.
Он прикусывает пирсинг на губе:
— Ты думаешь, я тебя жалею?
Я моргаю и отталкиваюсь от двери:
— Я знаю, что жалеешь. — С чего бы нет? — Слушай, я не виню тебя за вчерашнее. Ты прав. Мы оба были согласны. Но мне нужно завязывать с интрижками с парнями-спортсменами, ради пяти минут кайфа и потому что это слишком просто.
Он приподнимает бровь:
— То есть ты признаёшь, что было кайфово.
Лучше, чем хорошо. Обычно парни не доводят меня до такого.
— Я признаю, что это была ошибка. Которую я хочу забыть и о которой мы никогда никому не расскажем. Особенно Твайлер и Ризу.
Его челюсть напрягается, в зелёных глазах мелькает что-то тёмное. Он подходит ко мне, и комната внезапно кажется слишком тесной. Моё тело мгновенно реагирует на его близость, потому что он прав, даже если я не стану это озвучивать: секс был потрясным. Его губы, руки и, чёрт возьми, его член, всё это было на уровень выше, чем у моих последних партнёров. Он был уверен в себе, уважителен и позаботился, чтобы я кончила первой.
Оба раза.
— Давай-ка проясним, — говорит он, засовывая руки в карманы, — ещё раз. Тот трэш с Рейнольдсом и Макмайклом? Это говорит о них, а не о тебе. — Мышца на его челюсти дёргается. — И когда я смотрю на тебя, это точно не жалость. Я вижу дерзкую, сексуальную, потрясающую женщину, с которой круто тусоваться и которая делает мой член чертовски твердым. Ты лучшая подруга Твайлер, а она встречается с моим лучшим другом, а это значит, что ты чертовски потрясная. — Он изучающе смотрит на меня. — Но если хочешь забыть, мы забудем.
— Я хочу забыть.
Он сглатывает, кадык дергается:
— Договорились.
— Спасибо.
Он направляется к двери.
— Аксель! — я хватаю его за руку, — постой.
Он оборачивается, поднимая бровь, и, клянусь, я вижу искру интереса в его глазах.
— Да?
— Ты не можешь выйти оттуда. Если Твайлер или Риз увидят тебя…
— А.
Я поворачиваюсь к розовому креслу, открываю оконную защёлку.
— Падать невысоко.
Он смеётся, но подходит, перегибаясь через подоконник.
— Давненько мне не приходилось тайком удирать из девчачьей спальни, Ти.
— Скажи мне вот что, — когда он уже наполовину протиснулся наружу, я останавливаю его. Он оборачивается, его плечи почти не уступают ширине оконного проёма. — Что означает Ти?
— Это первая буква того, о чём я думаю, когда ты входишь в комнату.
— И о чём?
Он ухмыляется той самой улыбкой, которая, я знаю, помогает ему добиваться своего, и подмигивает.
— Трабл. (прим. пер. Проблема, ходячая неприятность).