Рога изобилия

— Зачем он о тебе спрашивал? Ведь и имя твое знает.. Что ты об этом думаешь? — озадачила я Андрея.

— Раз он все про меня знает, значит, уже какое-то время следит и находится в курсе моих дел, — рассуждал Григорьев.

— Только опять же возникает резонный вопрос: зачем ему «светиться» перед администратором? Он же мог предположить, что тот все нам расскажет о его визите. И для чего он приходил? Если хочет поговорить, почему не сделает этого по-человечески?

— Что будем делать до четырех? — обратился ко мне Андрей.

— Мне кажется, что нам следует отсюда уйти, погулять где-нибудь подальше от этого района, а к четырем сразу поехать в фирму.

— Хорошая идея. Эх, жаль я не знаю, где Наталья живет. Помнишь, еще мама о ней говорила? Заехали бы к ней в гости, переждали там.

— Вот еще! — возмутилась я. — Нам гулять-то всего ничего, времени не так много до назначенного часа осталось. Обойдемся сами как-нибудь.

Григорьев разулыбался:

— Как приятно наблюдать твою ревность.

— Это совсем не ревность, — спокойно сказала я. — Просто мне не хочется слушать ваши общие воспоминания. А они обязательно возникнут, если не по твоей, так по ее инициативе.

— Ладно, ладно. Так куда отправимся. Давай на ипподром?

— Опоздать на встречу можем, да и небезопасно там. Придумай что-нибудь получше, — не согласилась я.

Мы решили просто погулять по городу. Сесть на метро и уехать куда-нибудь подальше, посидеть в парке или летнем кафе. Устроить, так сказать, небольшую романтическую прогулку. Тем более что погода стояла замечательная. Жары такой, как в Тарасове, не было, дул прохладный ветерок. Гулять в такую погоду — сплошное удовольствие.

Мы проехали несколько станций, даже не обращая внимания на их название.

— Давно я в метро не катался, — признался мне Андрей, — все на такси ездил. А тут, между прочим, неплохо.

Не сказать, чтобы я всегда ездила на метро, однако особого восторга сейчас почему-то не испытывала. Может, потому, что была с Андреем и отвечала за его безопасность. Через несколько остановок мы вышли, поднялись по эскалатору наверх, нашли небольшое, но уютное кафе, где и приземлились, заказав себе комплексный обед.

Время пролетело на удивление быстро. Григорьев пытался расспрашивать меня про мою жизнь, но я не была настроена на откровения, да и не свойственны они мне. Так что почти все время Андрей рассказывал о себе.

Он очень рано остался вдвоем с мамой. Отец его был летчиком-испытателем на военном аэродроме, и, когда Андрей был маленьким, его семья жила в другом городе. Но потом отец погиб, и они вдвоем с мамой переехали в Тарасов. Андрей выучился, пошел работать. Ему повезло — он с товарищем открыл торговую фирму как раз в то время, когда на этом можно было хорошо зарабатывать. Дела у них шли хорошо, хотя бывало, конечно, всякое. Потом они разделились, и каждый занялся своим делом. Григорьев купил себе дом за городом и переехал туда, отделившись от мамы, так как она своей излишней любовью осложняла ему жизнь. Мать скоро свыклась с мыслью, что сын уже взрослый, и не стала ему мешать. Естественно, Андрей помогал ей как мог.

Говорил Андрей и про свою страсть — лошадей. Рассказывал о том, как любит бывать на ипподроме, смотреть на скачки, иногда даже не делая ставок. Недавно он задался целью самостоятельно вырастить будущего чемпиона, поэтому купил несколько породистых лошадок и нанял человека, который тренирует их.

Тут Андрей вспомнил о том, что Марат собрался уехать, и погрустнел.

— Марат, наверное, испугался, — предположил он, — поэтому и уезжает.

— Ладно, Андрей, перестань мучить себя. Найдешь другого конюха. Расскажи мне еще что-нибудь о себе.

Григорьев вдруг сделался серьезным.

— Мне никогда не приходило в голову с кем-то связать свою жизнь. Пока не приходило в голову, — поправился он.

Я молчала, хотя понимала, куда он клонит.

— А вот теперь, встретив тебя, мне кажется, что мы с тобой очень подошли бы друг другу, — осторожно продолжал он.

— Очень может быть. Но, знаешь, мне пока совсем не хочется создавать семью.

— Тебе сколько лет? — бессовестным образом спросил он.

— Какая разница? Я молода, — ушла я от ответа, и мне стало смешно.

— Но ты подумай, где ты еще найдешь такого замечательного во всех отношениях парня? — Андрей положил ладонь на мою руку.

— И как ты себе представляешь наш брак? Я буду сидеть дома и растить детей, а ты будешь пропадать на работе? Я не могу жить без риска. Он у меня в крови. А имея семью, рисковать своей жизнью не очень-то вежливо по отношению к ней. Мне совсем не хочется оставить ребенка сиротой, а мужа вдовцом. Да и семья подвергается опасности.

— Перестань. Ты что, всю жизнь собираешься подставлять себя под пули? — вспылил Григорьев. — Ты постареешь, хватка у тебя будет уже не та.

— Спасибо на добром слове, — засмеялась я. — Значит, скоро я постарею?

— Я о будущем думаю, — сменил тон Андрей. — Время, оно же так быстро летит.

— Вот именно. Нам уже пора собираться на встречу. Пока доедем.. — я посмотрела на часы. — Допивай сок, и надо идти.

— Нет, подожди, ты снова ушла от ответа, — возразил Григорьев. — Никуда не двинусь с места, пока не скажешь, что ты думаешь о моем предложении.

— Ты сейчас сделал мне предложение?

— Да.

— Вообще я на работе и на личные вопросы имею полное право не отвечать. Потом, когда все кончится — надеюсь хорошо для нас, — я отвечу тебе. Но не думай, что ответ будет кардинально отличаться от того, который ты уже слышал.

— Ну и упрямая же ты! Знаешь, есть у меня одна кобылка. Тоже упрямая была, но я все равно ее приручил. Так что еще посмотрим, кто кого.

Григорьев картинно вздохнул, поднялся и протянул мне руку. У прилавка он ненадолго остановился, чтобы купить сигареты, а потом мы вновь спустились в метро. Время на самом деле поджимало, нужно было поторапливаться. Опоздание вряд ли сыграло бы в нашу пользу.

Без пятнадцати четыре мы стояли у входа в уже знакомое мне здание. Скоро вопрос со сделкой, который так сильно волновал Григорьева, решится, хотя, должна заметить, другой вопрос — касающийся наших отношений, волновал его никак не меньше. Сознавать это было чертовски приятно, хоть и становилось немного грустно при мысли о том, что принять предложение Андрея я вряд ли смогу.

Мы поднялись в приемную, где нас приветливо встретила Елена Анатольевна и сразу же проводила в кабинет своего шефа. Однако на месте Пантелеева мы увидели совсем другого человека.