Страница 92 из 99
ПЯТЬДЕСЯТ
Грейси
Я делаю несколько глубоких вдохов, глядя в зеркало в ванной, затем беру принадлежности, за которыми зашла сюда, прежде чем вернуться к Ноа.
Сказать, что сегодняшний день был веселым — это ничего не сказать, и я до сих пор понятия не имею, о чем думал Ноа, когда приглашал Коула сюда.
Коул сказал, что Ноа прислал ему мою фотографию, привязанную к кровати, и нам нужно серьезно поговорить о границах.
Ноа сидит в ногах кровати, прямо там, где я его оставила. Его руки зажаты между коленями, локти уперты в бедра, на лице выражение трепета.
Я не виню его, поскольку чувствую то же самое.
Все настолько запутано, что я даже не знаю, с чего начать.
Я подхожу к нему и достаю несколько антисептических салфеток, прежде чем промокнуть маленькие порезы на его лице. У него будут синяки, но ничего серьезного.
Закончив промывать раны, я нежно целую синяк, который образуется на его щеке, прежде чем сесть рядом с ним.
— Поговорим.
Он делает глубокий вдох и медленно выдыхает. — Я даже не знаю, с чего начать.
— Как насчет того, чтобы начать с самого начала, — говорю я и поворачиваюсь к нему лицом. Он повторяет мою позу и берет мои руки в свои.
— Я не могу сказать тебе, когда зародились мои чувства к тебе, потому что, честно говоря, не знаю. На данный момент мне кажется, что это почти естественно. Как будто они просто есть. Хотя, честно говоря, я никогда не планировал действовать в соответствии с ними. Я был доволен тем, что ты просто была моим другом, наблюдал за тобой на расстоянии. Может быть, это странно и ненормально, что я одержим тобой, но для меня это самая естественная вещь в мире.
— Потом той ночью в клубе, когда мы разговаривали, а потом ты пригласила меня в более тихое место.… Я просто не мог сказать «нет». У меня не хватило духу отказать тебе, не тогда, когда ты — единственное, чего я когда-либо хотел. Единственный человек, которого я когда-либо желал.
— Ты никогда не хотел никого другого? — Спрашиваю я, нахмурив брови, и он бросает на меня смущенный взгляд.
— Конечно, нет. Это всегда была ты. Как я мог прикасаться к кому-то еще, позволять кому-то, кто не был тобой, прикасаться ко мне, когда все, о чем я мог думать, — это ты? Это было бы неправильно по отношению к ним, ко мне или к тебе, — просто заявляет он, и в голове у меня на мгновение становится пусто, прежде чем я соображаю.
— Ноа ... Ты хочешь сказать, что был девственником до той ночи в клубе? — Спрашиваю я, сама идея абсурдна.
Он бросает на меня взгляд, который кричит: Да, и говорит. — Зачем мне трахаться с кем-то еще, когда все, чего я когда-либо хотел, — это ты?
Я моргаю, глядя на него, совершенно сбитая с толку этим открытием.
Срань господня, до той ночи Ноа был девственником.
Та ночь была невероятной, но до этого у него не было никакого опыта.
— Мы сбиваемся с пути, — говорит Ноа, и я решаю отложить этот ход мыслей на потом. Я киваю, чтобы он продолжал, и он продолжает.
— В любом случае, я планировал, что та ночь будет разовой, но я недооценил, каково это — быть с тобой и что это сделает со мной. Та ночь стала для меня переломным моментом, и я знаю, что причинил тебе боль, солгав тебе и скрыв свою личность, но я бы не стал что-то менять, Грейси. Я ни секунды не жалею о том, что я сделал, потому что это дало мне тебя. Если ты ждешь извинений, ты никогда их от меня не получишь. Ни за это.
Я смотрю ему в глаза и вижу в них убежденность. Он нисколько не сожалеет об этом, и, честно говоря, я тоже.
Как я могла, когда его присутствие заставляет меня чувствовать то, что я чувствую?
Как я могу сожалеть о хоть одной секунде, проведенной с ним, когда он помогает мне чувствовать себя свободной? Когда он помогает мне быть собой. Когда он показал мне совершенно другую часть меня, о существовании которой я даже не подозревала.
Я не могу.
Я прочищаю горло. — Я поняла, что это был ты, в тот день, когда я... хм, в тот день, когда я призналась тебе в общежитии, и ты сказал мне показать тебе, что произошло, — шепчу я и чувствую, как мои щеки краснеют при упоминании. — В тот момент ты назвал меня любимой, и я узнала твой голос и то, как ты это произнес. Я действительно понятия не имею, как я не собрала все воедино раньше, но когда я услышала, как ты это сказал, меня как будто осенило.
— Были вещи, которые казались мне слишком удобными, но которые я упустила из виду, знакомство с человеком в маске и некоторые другие вещи. Даже звук твоего голоса без модулятора не подсказал мне, что к чему, хотя он звучал знакомо. Я думаю, возможно, я некоторое время отрицала правду, и это стало последней каплей. Я была зла, сбита с толку и обижена, но я также испытывала чувства к тебе — к обеим твоим версиям, я также была ошеломлена тем, сколько гнева я испытывала из-за твоего предательства. Я хотела причинить тебе боль так же, как ты причинил мне, вот почему я предложила встречаться, — говорю я, пожимая плечами и отводя глаза. — Но потом, хотя я все еще была вне себя от злости на тебя, я не могла подавить чувства и обнаружила, что хочу тебя, что бы ты ни сделал.
— А записка? Сообщения? — спрашивает он, и я проглатываю комок в горле.
— Я была в полном раздрае, Ноа. Я не знала, что с собой делать. Я была обижена, сбита с толку и зла. Мне казалось, что ты играешь со мной, и я хотела сделать то же самое с тобой. В конце концов, гнев начал угасать, и мои чувства изменились, но я продолжала игру, потому что надеялась, что сообщения заставят тебя признаться мне, хотя все произошло не совсем так, как я себе представляла.
Я киваю, и он сжимает мои руки в своих.
— Единственное, за что я должен извиниться, — это за то, что отправил эту фотографию Коулу, — бормочет он и съеживается. — Это было за гранью, но я был не в своем уме, и только когда на меня обрушился первый из его ударов, я действительно начал приходить в себя.
Я фыркаю. Если это было все, что требовалось, я должна была просто дать ему пощечину и избавить нас обоих от кучи неприятностей.
— Ну, по крайней мере, теперь он знает, — смеюсь я, но смех получается немного суховатым. Это хорошо, что мой брат теперь знает о нас, но это не значит, что я не беспокоюсь не только о своих отношениях с ним, но и с Ноа.
— Это правда, но я все равно сожалею, — шепчет он и прижимается своим лбом к моему.
Я даже не заметила, что, пока мы разговаривали, наши тела автоматически потянулись друг к другу, как два магнита, притянутых друг к другу и неспособных оторваться.