Страница 84 из 99
СОРОК ПЯТЬ
Грейси
Дверь открывается, и на пороге стоит Ноа.
На этот раз без маски.
Полагаю, это та часть, где я должна изобразить удивление? Шок? Растерянность? Злость?
Ну, гнев я, конечно, могу изобразить.
Я бросаю на него сердитый взгляд, и он хмурится, наблюдая за моей реакцией.
Потому что, конечно, он знает.
Он, вероятно, ожидал, что я либо вскрикну от облегчения при виде знакомого лица, либо закричу от ярости из-за того, что все это время это был он.
Но я ничего этого не делаю, потому что, честно говоря, устала от театральности и попыток соблюсти приличия.
— Привет, любимая, — говорит он, подчеркивая прозвище, как будто пытается донести до меня суть того, кто он есть, а я просто продолжаю хмуро смотреть в его сторону.
— Я знаю, ты, наверное, удивлена, и я... — начинает он, но я обрываю его.
— Ты, блядь, похитил меня.
Если это возможно, он хмурится еще сильнее. — Послушай, я знаю, ты в замешательстве, но ты должна сначала выслушать то, что я хочу сказать, прежде чем примешь решение, — говорит он и делает глубокий вдох. — Я...
Я снова обрываю его, просто потому, что на данный момент раздражать его — это все, что мне осталось.
— Ты подобрал меня возле моего дома, надел мне на голову мешок, бросил в багажник своей машины и похитил, — говорю я немного истерично, потому что, серьезно, какого хрена?
Он снова вздыхает, на этот раз с выражением сочувствия на лице. — Я знаю, что это безумие, я знаю. Но если ты просто послушаешь меня пять минут, я все объясню, хорошо?
Он смотрит на меня полными надежды щенячьими глазами, и я качаю головой.
— Нет.
— Нет? — спрашивает он, его брови поднимаются до линии роста волос.
— Нет, — невозмутимо отвечаю я. — Ты не можешь объяснить, почему ты преследовал меня, носил маску, чтобы скрыть тот факт, что это ты трахал меня, а затем использовал это, чтобы сблизиться со мной до того, как мы начали встречаться. Ты не можешь объясняться по поводу всего этого, Ноа, потому что я зла на тебя. Я знаю, что ты не в себе. Я знаю это, но твои странные навязчивые тенденции не дают тебе права делать то, что ты сделал со мной. — Теперь мой голос звучит пронзительно, и я делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться, чертыхаясь, когда собираюсь провести рукой по лицу, но не могу, потому что он, черт возьми, приковал меня наручниками к кровати.
— Ты не можешь объяснить свою гребаную логику и причины, по которым ты сделал то, что сделал. Ты хоть представляешь, что я чувствовала? И вдобавок ко всему прочему, ты подобрал меня на улице и бросил в багажник своей машины. Ты хоть представляешь, что творилось у меня в голове? Ты не хуже меня знаешь, что в наших семьях есть люди, которые с удовольствием причинили бы нам боль. Я не знала, был ли это ты или кто-то другой, и ты можешь себе представить, как это было чертовски страшно? Теперь ты можешь либо отстегнуть меня от этой кровати и позволить мне уйти, либо, да поможет мне Бог, Ноа, я превращу твою жизнь в сущий ад.
Он делает шаг назад, как будто мои слова были физическим ударом, прежде чем его лицо полностью закрывается, и исчезает тот Ноа, которого я знаю и люблю, на его месте... тьма.
Это все, чем я могу это описать. Черты его лица ожесточились, а в глазах появился дикий блеск, которому там не место. Он крадется ко мне, стиснув челюсти и кулаки.
— Теперь давай проясним одну вещь, любимая, — говорит он глубоким гортанным голосом. — Ты не уйдешь. Ни отсюда, ни от меня. Ты моя, ты всегда была моей и всегда будешь моей, ты понимаешь это, Грейси? Потому что я начинаю думать, что, возможно, я не совсем ясно выразился в своих намерениях.
Он забирается на кровать, пока его тело не оказывается над моим, приподнимаясь на локтях, его лицо оказывается в нескольких дюймах над моим. Я извиваюсь под ним, пытаясь оторвать его от себя, но это бессмысленно. Я в ловушке, и мне некуда идти.
— Ты не сможешь убежать от меня, детка. Ты не можешь вышвырнуть меня из своей жизни теперь, когда я в ней появился. Мы были созданы друг для друга, и я буду держать тебя здесь столько, сколько потребуется, чтобы напоминать тебе об этом факте.
— Мне нужно немного пространства, — говорю я, хотя бы для того, чтобы он оставил меня подумать о том, как, черт возьми, я собираюсь освободиться от наручников и убраться из этого дома, пока он не успокоится и мы не сможем поговорить разумно.
Он моргает, и мягкость возвращается к его чертам, прежде чем он наклоняется и целует меня в губы, прежде чем подняться с кровати.
— Хорошо, конечно, — весело говорит он, и то, как быстро меняется его настроение, немного сбивает меня с толку. — Посидишь здесь одна часок, а потом мы все обсудим.
Он одаривает меня улыбкой, прежде чем отступить к двери, и я слишком растеряна, чтобы что-то сказать, прежде чем он переступит порог и закроет за собой дверь.
Тихий стон срывается с моих губ, когда тяжесть наваливается на мое тело, и я моргаю, открывая глаза, только для того, чтобы вскрик сорвался с моих губ, когда я вижу Ноа, лежащего на мне сверху.
Я извиваюсь под ним, пытаясь освободиться, но, как и раньше, мои руки прикованы наручниками к кровати.
В отличие от предыдущего, мои лодыжки также привязаны к изножью кровати.
Гнев закручивается внутри меня, когда я смотрю на него, пытаясь сохранить на лице непроницаемую маску в надежде, что смогу сладко уговорить его отпустить меня.
— Что ты делаешь? — Я хриплю, мой голос все еще хриплый ото сна, и я внутренне ругаю себя за то, что вообще позволила себе заснуть.
Особенно учитывая, что свет в комнате, льющийся из окон, говорит мне, что я не просто немного вздремнула — нет, я, должно быть, проспала всю чертову ночь.
— Бужу тебя так, как я всегда хотел, — шепчет он и прижимается ко мне.
Именно тогда я понимаю, что он, должно быть, снял с меня джинсы, прежде чем закрепить лодыжки, и что он также обнажен, потому что я чувствую, как его обнаженный член прижимается ко мне.
— И это при том, что я привязана к кровати? — Спрашиваю я, приподняв бровь.