Разоблачая его

ПЯТЬ

Аноним

Три дня.

Прошло три дня с тех пор, как я сделал то, чего поклялся никогда не делать, и забрал Грейси себе.

Конечно, это была всего одна ночь, и я не могу удержать ее, как всегда хотел, но я все равно не должен был позволять этому зайти так далеко.

Мне никогда не следовало подходить к ней.

Мне не следовало уводить ее в заднюю комнату.

И я абсолютно, блядь, люто не должен был с ней спать.

Потому что теперь я не могу перестать прокручивать это в голове.

То, как ее тело прижималось к моему.

Тихие звуки, которые она издавала, когда я целовал ее.

Громкие стоны, которые она издавала, когда я трахал ее.

То, как она цеплялась за меня даже после того, как мы закончили.

Я не хотел отпускать ее. Мне было чертовски трудно оторваться от нее, натянуть маску на место и поправить ее платье. Мне хотелось, чтобы эта ночь длилась как можно дольше.

На всю оставшуюся вечность было бы идеально.

И даже не спрашивайте, как тяжело мне было уйти от нее. Выражение ее глаз… с тех пор это преследует меня. Она была в таком замешательстве, и я знал, что она ждет, что я что-то сделаю. Но я не мог.

В итоге я спрятался в углу клуба, пока она прощалась со своими друзьями, а затем последовал за ней домой, желая убедиться, что она вернулась в общежитие целой и невредимой.

С тех пор каждая секунда вдали от нее была пыткой.

Как я вообще могу вернуться к тому, что было раньше? Мне следовало бы знать, что я не смогу справиться с тем, что это всего лишь раз, потому что я ни за что на свете не смогу забыть ничего из этого.

Последние несколько дней мне успешно удавалось избегать остальных парней, не желая встречаться с ними лицом к лицу.

Или, точнее, нежелание встречаться с Коулом лицом к лицу.

Я не сожалею о том, что произошло, но я чертовски ненавижу, что так обстоят дела, и что я неизбежно потеряю свою дружбу с ним, если все всплывет наружу — и, без сомнения, окажусь полумертвым после того, как он сорвется на мне — и, вероятно, разозлю других парней тоже.

Вот почему я сейчас крадусь по своему собственному дому, дожидаясь, пока все они лягут спать, чтобы направиться на кухню, и не столкнуться с ними.

Они захотят знать, почему я избегаю их, и у меня нет ответов для них прямо сейчас.

Разве мужчина не может просто спокойно барахтаться после того, как трахнул девушку, которой он одержим, зная, что никогда не сможет сделать это снова?

За исключением того, что я знаю, что это больше не так.

Та ночь только подлила масла в огонь, который является моей навязчивой идеей, и я знаю, что мне нужно найти способ овладеть ею снова.

И еще раз.

И еще.

Но сколько бы я ни ломал голову, я не могу придумать, как увидеть ее снова, пока я все еще в маске.

Коул выйдет из себя, когда узнает.

И он узнает, потому что я не намерен так просто это оставлять.

У меня есть план.

Безумный, но все же план.

Мне нужно, чтобы она была так же одержима мной, как я ею, и мне нужно, чтобы она влюбилась в парня в маске, прежде чем я раскрою ей свою личность, потому что она ни за что на свете не согласилась бы на что-либо, если бы знала, что это я.

Как только я справлюсь с этим и каким-то образом раскроюсь ей, я буду работать над тем, чтобы заставить ее понять, как мы подходим друг другу, и тогда у Коула не будет другого выбора, кроме как принять нас.

Если бы он знал, что я чувствовал к ней и что это не было взаимно, тогда он попытался бы убить меня, но если он узнает, что она чувствует то же самое, я знаю, что он никогда не смог бы отнять у нее счастье. Так что мне просто придется сыграть в долгую игру.

И это нормально.

Я умею быть терпеливым.

Я и так уже так долго ждал.

И я бы ждал ее всю жизнь, если бы пришлось, потому что она того стоит.

Я как раз закрываю холодильник, когда слышу, как дверь в коттедж со щелчком открывается и закрывается, как будто кто-то безуспешно пытается вести себя как можно тише. Я остаюсь в углу кухни, темнота, окружающая меня, гарантирует, что меня не будет видно, когда Коул войдет.

И сядет.

На гребаный кухонный остров.

Замечательно.

Я прочищаю горло и делаю шаг вперед, заставляя его переключить внимание с телефона на меня, щелкаю выключателем света, поскольку больше нет смысла пытаться красться в темноте.

Волосы и одежда Коула взъерошены, но не так, как были бы, если бы он только что вернулся домой после драки. Его зрачки расширены, и он кажется беспокойным, что на него не похоже.

— Что случилось? — Спрашиваю я, и все его тело замирает, когда слова слетают с моих губ, прежде чем он делает глубокий вдох.

— Лана Джеймс убьет меня, — бормочет он, и я сдерживаю ухмылку.

Он думает, что никто из нас не знает о дерьмовых играх, происходящих между ними, но это очевидно любому, у кого есть глаза.

— И? — Спрашиваю я, потому что знаю, что он не имеет в виду это буквально.

— Ну, а что бы ты сделал, если бы кто-то накачал тебя наркотиками и похитил, прежде чем ты проснулся привязанным к кровати и... — Он замолкает, когда понимает, что выдает слишком много информации, но у меня уже сложилась картина. Не так давно мы обнаружили Коула в похожем положении после ночного визита Ланы.

Моя кровь кипит, когда я представляю, как делаю что-то подобное с Грейси. Это не первый раз, когда я представляю себе что-то подобное, что-то настолько темное и чертовски развратное, что это не должно возбуждать в реальном мире.

Но я не могу думать об этом, пока ее брат сидит передо мной, если только я не хочу умереть сегодня вечером, потому что я никак не смогу скрыть свою реакцию на эти мысли, и я никак не смогу закончить этот разговор, не выдав себя.

Я пожимаю плечами. — Так позволь ей убить тебя.

Он бросает на меня насмешливый взгляд, но едва сдерживает улыбку, которую изо всех сил пытается скрыть. — Может, и стоит.

Может быть, ему следует перестать бороться с притяжением между ними, и, может быть, мне следует перестать бороться с притяжением к Грейси. И, может быть, только может быть, мне следует принять немного этой тьмы самому.

Грейси нужна мне как воздух, и я собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы заполучить ее.

Даже если мне придется сделать это немного... иначе, чем я предпочел бы раньше.

Грейси Астон моя.

Она всегда была моей.

Она всегда будет моей.

И самое время ей осознать этот факт.

Ей не обязательно знать мое имя, но ей нужно знать, что она принадлежит мне.