Страница 7 из 111
Глава 3
Флёр изящной, грациозной красавицы вмиг растворяется.
Тошнота подступает к горлу от приторно-сладкого аромата её духов. От притворного сожаления
и цепкого взгляда, которым она снова осматривает меня, подходит чуть ближе.
Не помогает даже ветер, что задувает из приоткрытого окна запах дождя и мокрой травы.
— Мне не нужно ваше сожаление — говорю я, и она кивает
— Да знаю я. Знаю. Просто должна была это сказать. — тянет она и с каким-то девичьим
восторгом наблюдает за тем, как её слова причиняют мне боль.
Мне больно сейчас, да, но моя боль не имеет к ней никакого отношения.
На месте этой драконицы ведь легко могла оказаться любая другая.
Молодая, сильная, одарённая магией.
— Вы ведь тоже никогда не сможете понять меня. Селестия рассказала мне ваш маленький
секрет. — она поджимает губы и пытается подавить смешок.
Ей смешно?
Веселится по поводу того, что её будущая родственница так легко делится личным? Какая
удивительная глупость — наслаждаться моей болью, не замечая, что сейчас очень ярко можно
увидеть, что ждёт эту девочку в тот момент, когда она перестанет быть полезной этому
семейству.
Она ведь пришла на моё место.
— Я надеюсь, вас не обижает моё желание быть искренней? Я ничего против вас не имею, Мария,
правда. Всего лишь злюсь на Богов покровителей. Из-за их нелепой оплошности я должна терпеть
вас в этом доме. — она проводит пальчиками по своему плечу, очевидно, намекая на нашу с
Айроном истинность. В этом доме. Вот же хамка. О какой искренности она говорит?
Слово за словом пытается вызвать меня на эмоции, заглядывая мне в лицо с каким-то диким
волнением и блеском в глазах.
— Айрон, точнее, его дракон, будет постоянно нуждаться в своей истинной. И меня злит тот
факт, что иногда ему придётся делить с вами постель, чтобы облегчить тягу, которой его
наказали боги, соединив с вами.
Так вот, оно что. Потому он так отчаянно пытается меня удержать рядом.
Теперь улыбаюсь я.
Она говорит что-то ещё.
Кажется, что готова понести эту жертву, потому что приходить в мою постель он будет
вынужден, но желает-то исключительно её.
Говорит что-то и о том, чтобы я, несмотря на это, не забывала своё место. Тараторит о том,
что любит, когда по утрам проветривают её комнату, и не ест дрожжевые булочки.
А я продолжаю улыбаться. Не потому, что вижу, как наша связь с Айроном или с его драконом,
волнует девчонку куда сильнее, чем она пытается показать.
Улыбаюсь потому, что обещаю себе: я непременно найду способ отсюда уйти. Пока даже не
представляю как, но я что-нибудь придумаю. Он меня не удержит.
— Пожалуй, я больше не стану вас задерживать. Пойду к Айрону, он ведь ещё в кабинете? А мы
с ним так и не закончили по вашей вине. — её голос переходит на писк — А после навещу вас в
комнате, и мы решим, какую комнату вы отныне будете занимать и какие обязанности по дому
лягут на ваши плечи. — заявляет она и разворачивается, чтобы уйти. — Погоди, минутку —
окликаю её, и она останавливается.
— Как твоё имя? — спрашиваю я, и она разворачивается и хмурит брови.
Хмыкает и демонстративно скрещивает руки на груди, будто собирается защищаться от меня, но
я не собираюсь нападать.
— Хотя нет, не говори. Твоё имя мне ни к чему — добавляю и делаю шаг к ней. Она опускает
руки вдоль тела и как-то испуганно озирается, вжимая голову в плечи.
Потому что я больше не молчу? Или рядом нет Силестии?
Напираю, подобно моему дракону Айрону, в те моменты, когда он даёт инструктаж своим
солдатам.
Глубоко вдыхаю и ничего не чувствую по отношению к этой девчонке
— Посмотри на меня, милая, и хорошо запомни, что я никогда не буду проветривать твою
комнату и готовить тебе дрожжевые булочки, независимо от того, как сейчас к тебе относится
мой муж, его мать, да хоть сам король, и под каким статусом жаждет оставить меня при себе
Айрон. Это мой дом. Моя территория, мои комнаты и мой сад. Каждый уголок этого дома пропитан
мной, и если хочешь быть здесь хозяйкой, то я советую тебя снести здесь всё до основания и
построить с Айроном новое гнездо. Очевидно, что ты ещё слишком молода и инфантильна, чтобы
понять, как всё вокруг тебя устроено и к чему может привести глупость и беспечность. Там,
откуда я пришла в этот мир, есть одна хорошая поговорка: на чужом несчастье, своего счастья
не построишь. Просто помни об этом. Держи в своей красивой головке каждый новый день, — я
поднимаю руку, несколько раз стучу себя по виску — потому что однажды наступит день и
напротив тебя будет стоять уже другая. Моложе, красивее и сильнее. Пусть Боги будут
милостивы к тебе и никогда не пошлют в наказание испытать потерю, подобную моей — я
замолкаю, а девчонка напротив замирает. Голубые, как весеннее небо глаза становятся
огромными, а розовые губы плотно сжимаются.
— А вот теперь можешь идти, делать всё, что пожелаешь — добавляю и, обойдя её, направляюсь
в свою комнату.
Меня встречает запах чистого белья, мускуса и бумаги. Боль снова возвращается и
скручивается в груди тугим узлом, когда взгляд мой падает на кроватку для ребёнка, стоя́щую
у окна.
Почему Айрон до сих пор от неё не избавился?
Прикрываю глаза, потому что они горят от непролитых слёз, и глубоко вдыхаю, чтобы унять
нахлынувшие эмоции.
Когда открываю глаза, то осматриваюсь, такое ощущение, что Айрон так и не зашёл сюда с тех
пор, как мне стало плохо и он, обернувшись в дракона, отнёс меня в больницу.
Где же ты ночевал всё это время, дорогой муж?
Его рубашка, как и в утро того дня, по-прежнему висит на спинке стула, бумага, что он смял
в порыве ярости, лежит у стола, а у окна осколки разбившего стакана, который выпал у меня из
рук, когда я почувствовала боль.
Зажмуриваюсь и рывками принимаюсь стягивать с себя мокрое платье, но оно не поддаётся,
липнет к телу, царапает мокрыми швами, и я в сердцах издаю рык, тяну ткань, и треск её
заполняет комнату, смешиваясь с моим вскриком.
Я останавливаюсь и, закрыв ладонью рот, тихо всхлипываю, а горячие слёзы обжигают мои щёки.
Впервые за этот месяц я даю волю слезам. Плачу, не в силах остановить этот поток.
Я не позволяла себе плакать до этого момента, будто если бы позволила подобную слабость, то