Страница 22 из 139
Беатрикс с трудом спускается по знакомой тропинке к собору Святого Павла. Когда она приходит, служба только что закончилась. Мужчины, женщины и дети мрачно выходят из дверей или бродят по двору, узнавая новости и выражая соболезнования знакомым. Насколько может судить Беатрикс, это оплакивание погибших. В прошлом она была здесь тенью и, вероятно, обчистила карманы кого-то из этих самых людей. Теперь она проталкивается сквозь них, направляясь к паре женщин в фартуках, стоящих у изогнутых ступенек с усталыми лицами и корзинками с черствым хлебом.
“ Добро пожаловать, дорогая, ” приветствует ее молодая женщина в грубом сером платье. Она бросает оценивающий взгляд на Беатрикс и предлагает ей твердую корочку вместо своей коллекционной банки.
“ Я обнаружила— Мне нужно— - Беатрикс не может вымолвить ни слова, охваченная внезапным желанием повернуть назад, передумать. Она крепче прижимает ребенка к груди. Ее дыхание теплое на шее. Неглубокое. Затихающее. Она забирает ребенка у себя и показывает женщине бледного спящего ребенка. “Мне нужно, чтобы ты помог ей”. Она сглатывает от боли, обжигающей горло. “Забрать ее. Пожалуйста.”
Молодая женщина смотрит на строгую седовласую женщину, стоящую рядом с ней, широко раскрыв глаза.
“ Она ваша? - спрашивает пожилая женщина. Беатрикс удивлена мягкости в ее голосе.
“Нет”, - признается она, и эта правда вонзается осколком стекла в ее сердце. “Подкидыш. Она умирает с голоду.
“Тогда дай ее сюда”, - говорит женщина, уже протягивая руку к ребенку.
Беатрикс позволяет увести ее. Она не понимает, как ее руки могут чувствовать себя такими пустыми, когда то, что из них извлекли, было таким легким.
“Мы о ней хорошо позаботимся”, - говорит молодая женщина. Мягкое увольнение, но все же увольнение. Она снова протягивает Беатрикс черствый ломоть хлеба.
Беатрикс это не принимает. Сегодня вечером она предпочла бы проголодаться.
Она целует малышку в макушку, покрытую пушком. Ей жаль, что она не может оставить ее с какими-нибудь напутственными словами мудрости, благословением на трудный путь, который ей предстоит пройти. Но слова, с которыми она выросла —Будь хорошей девочкой и держись подальше от неприятностей— это последнее, чего она пожелала бы ребенку. Единственная мысль, которая стучит у нее в голове, подгоняемая биением ее собственного сердца, не может быть правдой. Она ничего не говорит.
Она лезет в карман юбки и обнаруживает там монеты, тяжело прижатые к бедру. Все, что она нашла в том отмеченном чумой доме; все, что принадлежало ей до того, как она переступила его порог. Каждая монета предназначалась для ее побега.
Она вытаскивает их и бросает в жестянку для женской коллекции.