Страница 96 из 103
Глава 50
— Почему? — теряюсь.
— Потому что лорд Амакиир выбрал спасение матери, — объясняет магистр обыденно. — Ваше
спасение. Поэтому теперь ситуация несколько усложнилась.
— Едва ли. Вы просто не поняли мужа, магистр, — пожимаю плечами. — Он не мог выбрать меня.
— Леди Луара, — целитель резким движением оправляет темно-серый камзол с коричневой
вставкой и хмурится. — Смею надеяться, я не страдаю слабоумием. Поэтому в силах понять, что
имел в виду мой собеседник.
— Простите, я просто… — голова снова идет кругом. — Когда вы разговаривали с мужем?
— Сегодня.
— Надеюсь, скоро вы сможете поговорить с ним опять, и тогда он подтвердит мой ответ.
— Я бы не ждал быстрых ответов от лорда Амакиира. Мой гландрийский коллега магистр Боррель
еще не вынес свой вердикт. Я не хочу вас расстраивать, но и правду скрывать не имею права.
Мы не знаем, останется ли ваш муж в живых.
— Я слышала, в Гландрии умеют исцелять темную магию, — эта мысль дарит мне надежду, поэтому
крепко, изо всех сил цепляюсь за нее.
— Совершенно верно. Умеют. А, пока ваш муж борется за свою жизнь, — магистр подходит к
двери, намекая на окончание разговора, — вам остается только заботиться о своем малыше.
Хорошо питаться и побольше отдыхать.
— Спасибо, магистр! Именно этим я собираюсь заниматься.
Выхожу в коридор. С магистром я старалась не показывать вида, но что-то я вконец раскисла.
Ноги ватные, в висках шумит. Иду рядом со стенкой, время от времени на нее опираясь.
Сначала ковыляю в тупичок, где случилось мое похищение. К счастью, нахожу мешок с личными
вещами там, где его уронила. Подцепив мешок, направляюсь в свою комнату.
Знакомые с детства стены больше не греют меня своей тепло-желтой окраской. И запах вербены
не погружает в уютное детство.
Перед глазами стоит Дарран.
На глаза в который раз за день выступают слезы. Хочется сказаться больной. Лечь в кровать и
провести там ближайшую неделю. Спрятаться в своем коконе. Всхлипывая и тихонько скуля,
пережить свою боль.
Мне больно вовсе не потому, что муж поступал со мной жестоко. От однозначного негодяя
сбежать было легко. Отсечь себя от него — тогда я не колебалась.
Стало гораздо больнее после того, как он проявил ко мне доброту.
Теперь у меня не хватает сил, чтобы удерживать между нами дистанцию. Меня раздирает на
части.
Холодный рассудок твердит, что ему нет прощения.
А глупому, дурацкому сердцу хочется к мужу, чтобы держать его за руку, прислушиваться к
рваному дыханию, вглядываться в родные черты лица и пытаться отогреть его. Вытащить из
смертельной воронки теплом своей любви.
Ноги несут меня к комнате в женском корпусе по коротко стриженному газону, а сердце рвется
назад, к факультету целительства.
Каждый шаг дается с таким трудом, что я не выдерживаю. Опускаюсь на скамейку во дворике.
Роняю на колени кисти, запачканные землей. Рассеянно разглядываю стайки смеющихся вдалеке
адептов и магистров, торопливо идущих к воротам. Их рабочий день закончен, поэтому многие
возвращаются домой, к своим семьям.
Носками туфель вожу по траве и не знаю, что делать.
Нет, я знаю, что на сегодня занятия окончены. Что мне придется обратиться к однокурсницам,
чтобы попросить у них конспекты с пропущенных занятий. Знаю также, что они с радостью
помогут.
А вот что мне делать с личной жизнью, я не представляю.
Да и будет ли она, личная жизнь?
Ведь неизвестно, выживет ли мой дракон.
Если он погибнет, что я скажу нашему сыну? Твой отец погиб, когда спасал глупую маму,
решившую от него сбежать?
Обхватываю голову руками. Пытаюсь унять шум в висках. Растрепанная, испачканная, сижу в
отдаленном уголке двора, заросшем дикими розами, и радуюсь, что меня никто не видит.
Вскоре скамейка скрипит под чьим-то весом.
Поднимаю заплаканные глаза и удивленно вскрикиваю.
— Ректор Вернон? — Быстро вытираю слезы и грустно улыбаюсь. — Вы тоже любите дикие розы?
— Предпочитаю сирень, — он отвечает теплой улыбкой. — Я к вам с хорошей новостью, Луара.
Ваш муж будет жить. Какое-то время лорду Амакииру придется провести в лазарете. Целитель из
Гландрии обещал, что уже через неделю ему можно будет вставать.
Как только я слышу про то, что Дарран будет жить, меня будто отпускает. То ли играет роль
беременная плаксивость, то ли просто эмоции накопились в таком количестве, что прорвали
плотину сдержанности, но теперь слезы текут по щекам настоящим водопадом. Больше не могу их
остановить.
— Простите, — шмыгаю, всхлипываю, утирая щеки насквозь промокшими рукавами блузки. — Я
просто за него очень волновалась.
В синих глазах магистра теплота и сочувствие. Он протягивает мне белый платок, но я
отказываюсь. Платок, протянутый мне мужчиной, — это слишком интимное воспоминание. Оно
занято мужем, и я хочу сохранить его неприкосновенным.
Беру себя в руки.
— Вам удалось спасти драконят?
— Это одна из причин, по которой я вас искал, Луара. Все дети живы и здоровы. Целители
вывели их из состояния искусственного сна. Их родители в курсе вашего участия и, поверьте,
готовы вас щедро отблагодарить.
— Мне не удалось бы спасти детей, — мотаю головой. — Это Дарран, не я... А что с Луцием?
— Он находится под арестом. В данный момент его допрашивают маги дознаватели. Говорят, пока
он держится, но его признание — дело времени. Луара, есть вторая причина, по которой я
здесь. В вашем положении, — его взгляд опускается на мой живот, — вам стоит подлечиться.
Отдохнуть. Побыть вдали от стресса и учебы.
— Магистр, о чем вы? — непонимающе качаю головой. — Я в порядке. И потом… Я не вернусь
домой, вы же знаете!
— Вы неправильно меня поняли. Я говорил о лазарете. Вам следует подлечиться. Я настаиваю, —
в голосе ректора звенит непреклонность.
— Но как же учеба? — опять чуть не плачу. — Я и так пропустила столько занятий. Сначала
Эйрина. Потом похищение. Я отстану от остальных.
— Магистры будут лично заниматься с вами в лазарете. Это самое малое, что я мог сделать для
вас, Луара. Не благодарите.
— Вижу, вы все для себя решили, — хмурюсь, но тут же расплываюсь в улыбке. — Спасибо!