Страница 55 из 103
Глава 29
Дарран
Под быстрый стук сердца Луара покусывает губу и тонкими пальцами теребит серебристую
пуговицу на белой блузке. На нежной коже у висков проступают мелкие бисеринки пота.
Сомневается, переживает.
— Что заставило тебя передумать, Дарран? — ее мелодичный голос слегка вибрирует от
волнения.
— Адамс говорил про важную роль близости между родителями. Я готов пойти на уступки. Ради
сына.
— Но, — задумчиво тянет, рисуя на стене пальчиком какие-то узоры, — целитель Адамс говорил,
что близость между родителями важна первые несколько недель беременности.
— Именно! — невольно восхищаюсь, как быстро она схватывает все нюансы.
— Значит, ты предлагаешь верность на ближайшие несколько недель, пока у малыша
закладывается эмоциональный фон? — вопросительно заглядывает мне в лицо.
Худенькая, напряженная — она напоминает олененка, что опасливо выглядывает из кустов. Один
неверный шаг — и сбежит. Инстинкт хищника нашептывает, что поймать ее тогда будет непросто.
Внезапно во рту пересыхает. Боюсь ошибиться. Впервые чувствую такое с женщиной. Бред. Куда
она от меня денется, с меткой?
— Точный срок нам придется уточнить у целителя. Но в целом ты поняла верно.
Чем больше говорю, тем сильнее она кусает губы, и без того распухшие. На последних словах
она устремляет задумчивый взгляд в пол. Затем одергивает юбку и заявляет:
— Я пойду, не то опоздаю на занятие.
Вместо ответа уйти? Издевается? Уже через секунду перекрываю ей дорогу, заставляя
остановиться.
— Уйдешь. Но сначала ответишь.
На нас поглядывают люди. Один адепт, из старших, даже замедляется, готовый вмешаться, но
мой свирепый взгляд помогает ему продолжить путь.
Луара решительно смотрит в мои глаза и отчетливо произносит:
— Я не вернусь домой, Дарран. Первые несколько недель ты можешь быть рядом. Я потерплю ради
сына.
Бросив в лицо эти слова-иголки, она идет прочь. Я же, собрав волю в кулак, застываю на
месте. Еле держусь, чтоб не схватить строптивицу в охапку и не потащить домой против воли.
Осмелела. Слишком осмелела.
Дома вмиг бы отучил ее дерзить. А в стенах Академии воспитывать жену нереально.
С раздражением и, пожалуй, с не меньшим восхищением впиваюсь взглядом в ее удаляющуюся
фигурку. Белая блузка обтягивает плечи и точеную талию. Темные волосы, собранные в
аккуратный пучок, открывают тонкую шею. Вся такая нежная, хрупкая, воздушная, как пушинка.
Сжать ее в кулак — и не будет видно. Но при этом посмела бросить вызов мне, лорду Даррану
Амакииру, с кем не дерзнули бы тягаться сильнейшие драконы Империи.
Коридоры внезапно пустеют — адепты спешат на занятия вместе с магистрами. У меня, в отличие
от исчезнувших магистров, на сегодня уроков не предвидится. Думал, в эту самую минуту мы уже
будем ехать с Луарой домой по знакомой, ухабистой брусчатке, а тут… Истинная решила
взбрыкнуть.
Что же. Есть и другой путь домой. Правда, обойдётся он чуть дороже.
Несколько минут спустя захожу в кабинет Армина. Тот без слов указывает на гостевое кресло,
пахнущее свежей кожей. Пока устраиваюсь поудобнее, откидываясь на высокую спинку, он достает
из кармана ключ, отпирает дверцу шкафчика, встроенного в стену. Вынимает два хрустальных
стакана, и плескает в оба янтарную жидкость из графина. Один протягивает мне.
Глоток — и рот обдает терпкой горечью. Второй, третий — и стакан пустеет. Одновременно со
мной Армин опустошает свой стакан, и вопросительно приподнимает графин:
— Еще?
Мотаю головой. С шумом отставляю стакан на темный, ректорский стол.
— Как скажешь, — он садится в кресло напротив.
Складывает на груди руки и больше не сводит с меня внимательного взгляда, предоставляя
право голоса. Вопреки его ожиданиям молчу и в упор рассматриваю собеседника, от которого
зависит ближайшее будущее.
Добротный коричневый камзол чист и выглажен. На шее красуется синий платок — так
замысловато повяжут лишь женские руки. Пуговицы, до блеска натертые. На столе — миниатюрная
картина в рамке. Я не вижу лицевой стороны, но уверен, там изображен он сам, его жена и
трехлетний сын, безусловный центр его мира.
Армин Вернон — семьянин до мозга костей. Вдруг понимаю, что мой шлейф из коротких романов
выглядит в его глазах жалкой, неуклюжей попыткой заполнить дыру в сердце. А отношения с
Луарой — нелепой пародией на семью. М-да. Похоже, разговор нам предстоит непростой.
Без долгих предисловий требую:
— Исключи ее.
Приятель ожидаемо поводит плечами:
— Основание?
— В Бездну основание! Просто исключи, — беру чистый лист, перо из чернильницы и,
приготовившись писать, уточняю: — Какая сумма пригодится твоему заведению?
— Не пойми меня неправильно, Дарран. Магистр Лукас был крайне рад подлечить свои кости на
дорогом курорте, который ты так щедро ему оплатил. Но, боюсь, ты не в состоянии купить
исключение Луары... Неужели договориться полюбовно не получилось? — в последних словах
звучат нотки сочувствия.
В голове пульсирует злость. У Армина есть то, чего нет у меня. Любимая жена, наследник,
согласие, любовь. Интересно, как бы он запел, окажись на моем месте? Сдержанно признаю:
— Воздух свободы вскружил жене голову. К моему великому сожалению, она не в состоянии
мыслить здраво. Так какую сумму вписать в пожертвование?
— Лучше скажи, зачем она тебе?
— Ты же ректор, Армин! — развожу руками. — Вроде умным должен быть, а несешь чушь.
— Нет, правда! Твою постель греют другие женщины. Дай Луаре годик поучиться! Она будет
благодарна, что ты чтишь ее желания. Глядишь, оттает со временем. Станет спокойнее
относиться к твоей... личной жизни.
— Мне от нее не благодарность нужна, — холодно чеканю. — У нее есть ответственность. Сидеть
дома и рожать мне наследников.
Вернон криво улыбается.
— Я знаю твою жену с детства. Луара умная, терпеливая и прекрасно воспитанная молодая
женщина. Когда она появилась в моем кабинете, я подумал, что ты должен был дать ей для этого
вескую причину. Увидел вас вместе — и все стало понятно.
— Что ты увидел такого за пять минут? — с вызовом спрашиваю, опуская перо в чернильницу и
устраивая руки на широких подлокотниках. — Отсюда давай подробнее!