Страница 22 из 103
Глава 12
Через три недели
Дарран.
— Милый, я так соску-училась, — томно шепчет Флора, пристроившись рядом на подлокотнике
широкого кресла.
Резкий запах цветочных духов заставляет поморщиться. Перестаралась. Хотя уж лучше духи, чем
ее собственный запах, въедливый, терпкий, приторно-сладкий — от него даже мысли слипаются в
кучу и клонит в сон.
Теплая, гибкая фигура жмется ко мне, будто ненароком задевает затвердевшим кончиком груди
мое плечо. Мягкие пальцы забираются под рубашку и невесомо скользят по прессу все ниже,
вызывая привычно-приятную гамму ощущений в паху.
— Целую неделю без встреч, — выразительно тянет она. — Еле выдержала. А ты скучал по своей
девочке?
— Ты сама этого хотела, — отрезаю, одним рывком устраивая ее на своих бедрах.
Три недели назад у нее вдруг проснулась совесть. «Мне жаль бедняжку Луару. Давай проявим к
ней чуточку сострадания!» Она попросила сделать наши встречи тайными — перенести их в
двухэтажный домик, который я снимаю ей последние несколько месяцев.
Конечно, здесь мило, хотя и тесновато после просторов замка. Впрочем, отличная, крепкая
кровать и наличие всех удобств искупает низкие потолки и отсутствие зальных комнат.
Единственный неисправимый минус -- неудобно таскаться сюда во время рабочей недели.
Работа отнимает львиную долю суток, и внезапные перемены в любовнице делают жизнь лишь
сложнее.
Вместе с состраданием во Флоре внезапно проснулось неуемное любопытство к работе. С
какой-то стати она начала интересоваться конфискованными предметами. Смешно смотреть на ее
неловкие потуги узнать, не хранится ли у меня на работе артефакт правды и сколько необходимо
материала для анализа травника эксперта.
Зря стараешься, девочка! Подобные вещи я не собираюсь разглашать даже такой умнице, как ты!
Сейчас, после разрядки, она, раскрасневшаяся, довольная, льнет ко мне и заискивающе
заглядывает мне в глаза:
— Заварю тебе чай, милый? Как ты любишь…
В голосе — бархатная нежность, во взгляде — трогательная забота. Едва хвостом не виляет.
Ещё неделю назад это умиляло а сегодня… начинает раздражать.
Дракон внутри меня вдруг просыпается и рычит. Обычно он тихий, когда я с любовницей. А тут…
Явно недоволен.
— Обойдусь, — мотнув головой, ссаживаю ее с себя и резко поднимаюсь.
— Ты уже уходишь? — в ее голосе тревога, даже страх.
Чего она боится? Что уйду, нарушив нашу давнюю традицию чаепития? Так я к ней не за чаем
хожу. Её необъяснимый страх задевает за живое. Резко бросаю:
— Мне пора.
— Я хотела с тобой поговорить, милый… — торопливо начинает она.
— Сколько?
— Не о деньгах, — она быстро мотает головой. — О Луаре.
— Говори, — велю, застегивая пуговицы на рубашке, — но побыстрее. Мне некогда.
— Помнишь, я упоминала, — сбивчиво тараторит, — что ее дар тем лучше работает, чем реже она
видится с любимым человеком?
— На память не жалуюсь, — хмурюсь. — И?
— Ты же не позволяешь ей часто видеться с Айной, правда? Это важно для безопасности
девочки!
В ответ на прозвучавшие слова дракон внутри вдруг зло щерит пасть.
Она дала мне информацию. На этом все. Дальше я сам. Лезть в мои выводы и решения — верх
наглости, и мне казалось, для неё это было очевидно. Куда подевалась её обычная
сообразительность?
Двумя пальцами хватаю ее за подбородок, и пристально всматриваюсь в глаза. Она быстро
хлопает длинными ресницами, будто желая сморгнуть мой взгляд, и пытается нацепить на лицо
милую улыбку. Выглядит фальшиво и... жалко.
Вижу её будто впервые.
— В чем подвох? — рычу.
— Я просто переживаю за Айну, — лепечет она. — Это же твоя дочь. Я ее люблю, как свою. Мы
должны подумать, как ее защитить.
— Я уже подумал. Что-то еще?
Флора, всхлипнув, шепчет:
— Нет. Мне стыдно об этом говорить, но… Нет, это глупо, наверно, так думать… Зря я начала.
— Раз начала, то заканчивай! — бросаю нетерпеливо.
Бездна, ненавижу женские недоговорки!
— Я слышала, что в нашем роду дар проявляется ярче, когда женщина практикует воздержание. У
меня дара нет, а вот дар сестры очень бы нам пригодился… — она испуганно зажимает рот. — Ну
вот… Сказала, и сама теперь понимаю, что не стоило. Тебе же нужны наследники...
— Правильно, — киваю, прищурившись. — Не стоило.
Одевшись, выхожу на улицу.
Резкий запах духов, что остался после ее прикосновений на рубашке и коже, почему-то мешает.
Приду домой — и сразу в ванну! С раздражением, понимаю, что теперь каждый визит к любовнице
придется таскать с собой комплект одежды для переодевания и выделять дополнительные четверть
часа на отмывку.
Ее прощальные нежности внезапно кажутся надоевшей мишурой, а само место и все, что с ним
связано, ненастоящим. Обманкой.
Пока мы гонялись за похитителями детей драконов, мой отдел раскрыл дело о пропавших детях
бедняков.
Старый маг создал на окраине города иллюзию сахарного домика, с яркой глазурью по площади
крыши, со стенами, утыканными разноцветными леденцами. Туда он заманивал детей бедняков,
накачивал дурью и продавал профессиональным попрошайкам. Дети были найдены, возвращены
родителям, старик отправлен на исправительный остров, но воспоминание о его магии занозой
сидит в голове.
Никак не могу изгнать из себя ощущение, что я сам себя заманил в сахарный домик.
Быстро обернувшись, замечаю льнущую к окну фигуру любовницы, одетую в янтарное платье, со
сладкой улыбкой на лице — точь-в-точь леденец. Соблазнительно изогнувшись, она вскидывает
руку в прощальном жесте. Не отвечаю. Одергиваю сюртук и иду к карете.
Перед тем, как забраться внутрь, кидаю извозчику:
— В замок!
Вот где все настоящее.
Даже розовый куст -- и тот пахнет по-особенному.
Там моя дочь. И Луара. Моя истинная.
Отношения с ней, наконец, стали налаживаться, если можно, конечно, так обозначить отношения
без ссор и конфликтов.
В последние дни она скользит по моей жизни тихой тенью. Ее почти не видно и не слышно.
Молча завтракает, односложно отвечает на любые вопросы. И как будто все время думает о
своем. Стоит мне застать её в зале за вышиванием, она приветствует меня вежливым кивком,
поднимается и уходит.