Страница 18 из 103
Глава 10
В велюровом кресле, расположенном у окна, устроилась Флора, а на краю чайного столика
примостилась ее кокетливая шляпка с изящно завязанной голубой лентой. Похожая шляпка есть у
меня, да и копия бархатного платья, в которое одета сестра, тоже висит в моем шкафу. Видимо,
Дарран, особо не мудрствуя, поручил жену и любовницу одной и той же модистке.
Едва удерживаюсь от стона. Как же хочется стереть с ее лица самоуверенную улыбку, а ее саму
выдрать из кресла… и своей жизни, как занозу!
Сначала переспала с моим мужем, а потом заявилась в нашу спальню. Не постеснялась!
От такой вопиющей наглости хочется кричать в голос.
Но я уже столько раз обожглась, что заставляю себя замереть. Подумать.
Если дам волю чувствам, на шум сбегутся слуги, а я в неглиже... Потом донесут мужу, что
жена учинила скандал. Вела себя неподобающе. Нет уж. Я не собираюсь дарить Флоре роль
жертвы. Надо самой, по-тихому разобраться с предательницей.
Медленно втягиваю в себя воздух и также долго выталкиваю его из легких — и снова по кругу.
Когда дыхание выравнивается, указываю на дверь:
— Уходи!
— Ну что стоишь, как неродная, — в ее вкрадчивом, с хрипотцой голосе слышна издевка. —
Садись!
Правой рукой указывает на кресло, расположенное напротив. Сегодня она без перчаток, поэтому
на пальцах хорошо заметны шрамы от ожога — того самого, из детства.
Еще при жизни родителей я долго копила деньги, чтобы Флора смогла залечить шрамы у
целителей. Но, сколько бы я ни давала сестре, на целителя всегда не хватало. Зато хватало на
новые безделушки вроде милых брошей и красивых заколок.
Когда матушка узнала, куда исчезают мои монеты, то очень рассердилась:
— Зачем ты даешь ей деньги, глупенькая? Мы давно хотели отвести Фло к целителю, да она
отказалась. Не хочет — на здоровье, это ее выбор! Только не вздумай себя винить и ей не
давай!
Вот и сейчас своим шрамом она будто вслух мне говорит: «Ты передо мной в долгу!»
Криво усмехаюсь. Как бы не так, сестренка!
Показываю ей на порог:
— Выметайся!
Она только шире улыбается, демонстрируя белоснежные зубки, игриво грозит тонким пальцем и
цокает язычком:
— Где твое воспитание! Зря ты водилась с босотой из соседнего квартала. Набралась у них
вульгарных манер. Раз уж выпал тебе счастливый билет, радуйся и соответствуй. Притворись
хоть раз в жизни умной и достойной.
Подхожу к кровати, над которой висит шнур для вызова прислуги и обещаю:
— Если не уйдешь сама, я позову слуг и велю тебя гнать взашей.
Она заливается серебристым смехом, изящно прикрыв рот ладошкой.
— Позови, будь добра! — добавляет, отсмеявшись. — Я попросила принести нам мятный чай с
медом, но забыла про лимон. Пусть придут, я распоряжусь насчет лимона. Зови, зови скорей, —
она снова машет покалеченной рукой в сторону шнура.
При виде такого нахальства каменею. Задумчиво смотрю на графин с водой, что стоит на чайном
столике! Простое, но крайне эффективное средство, чтобы смыть с человека самоуверенность.
Испытано на себе.
За долю секунды она перехватывает мой взгляд и сдвигает графин к себе поближе, настороженно
сузив глаза и поджав пухлые губы. Мигом меняет свой тон с жеманно-тягучего на деловой:
— Ладно, не кипятись. Обсудим по-хорошему. Мне ведь теперь придется делить с тобой своего
мужчину, так что давай договариваться.
— Своего? — перевожу взгляд на обручальное кольцо на пальце. — Когда мужчина иногда
захаживает к тебе под юбку, он при этом не становится твоим. Я достаточно аристократично
выразилась?
— Дура, — выплевывает сестра, нервно хлопнув ладонью по широкому подлокотнику. — Он был
моим задолго до твоего появления. Тебе отводилась роль предсказательницы или учительницы
вышивания для его девчонки — уж как пойдет. Женой планировала стать сама. Если бы не ты, уже
давно была бы леди Амакиир, поверь!
Ее хорошенькое лицо сердито кривится, пальцы рисуют по поверхности стола витиеватые фигуры,
а мои снова сжимаются в кулаки, врезаясь в обручальное кольцо. В груди разливается горечь.
Если бы я знала в день свадьбы, при каких обстоятельствах буду его носить!
Вдох-выдох, вдох-выдох.
— Ты же хочешь иногда видеться с Айной, да? — вдруг выдает сестра, принимаясь разглаживать
на коленях подол. — Если честно, твоя привязанность к чужому ребенку выглядит странно. Ты
понимаешь, что из-за Айны нашим детям достанется меньше?
Мне кажется, я ослышалась. «Нашим детям достанется»? О чем она? У нее спуталось сознание?
Она рассчитывает рожать от моего мужа? Как она смеет вплетать в свои расчеты малышку?
— При чем здесь Айна? — выдыхаю упавшим голосом.
— При том, что Дарран прислушивается к моим советам. Я не скажу, что именно нашептываю ему
по ночам, но... ты уже заметила, что стала с ней реже видеться?
Перед глазами всплывает расстроенное личико девочки, — она сокрушалась, как мало мы теперь
проводим времени вместе! — и я ахаю:
— Это твоих рук дело?
— А то чьих же! — пухлые губы растягиваются в самодовольной улыбке. — Понимаешь расклад? Ты
всего лишь чрево для рождения наследников. А я ему нужна и для души, и для тела. Дарран ко
мне прислушивается. Так что давай договариваться! Мне ведь много не надо. Сиди тихо, рожай
драконят и не мешай. Тогда я разрешу тебе видеть своих детей вместе с Айной. Вот и все.
В голове настоящий хаос.
Муж к ней прислушивается?!
Она «разрешит» мне видеть собственных детей?!
Такого я стерпеть не могу.
И никакие вдохи-выдохи мне больше не помогают.
Указываю на дверь. На сей раз мой голос вибрирует от неприкрытой злости:
— Я стала его женой, и ты должна уйти из нашей жизни! Есть много свободных, богатых мужчин,
способных оценить по достоинству твою раскрепощенность. Моего мужа больше не тронь!
— Наивная… — она опять цокает языком. — Вся в матушку. Думаешь, если я уйду, то твой муж к
тебе потянется? К той, что ровно лежит на спине и через силу терпит его прикосновения?
Ее слова ядовитой дымкой проникают в мозг. Перед глазами вдруг мутнеет. А через секунду,
когда туман рассеивается, вижу совсем другое.
В моих руках тонкая чашка с чаем. Белая, обсыпанная красной крапинкой. На дне плавают