Страница 14 из 103
Глава 8
Луара
— Что значит «хрена»? — раздается тонкий, растерянный голосок.
Вопрос Айны помогает выйти из ступора. Девочка вертит головой, переводя взгляд с
окаменевшей гувернантки на меня и обратно. Милана поджимает губы и принимается тщательно
вытирать уголки рта шелковой салфеткой — она явно не собирается отвечать на неудобный
вопрос. Приходится выкручиваться самой.
— Это слово значит, что папа очень сердит. Но его ни в коем случае не должна произносить
леди, — на этих словах вздыхаю, потому что говорю, как чопорная гувернантка.
Пока малышка не начала допытываться, почему леди нельзя произносить папино "сердитое"
слово, быстро обращаюсь к мужчине, так и стоящему в дверях:
— Прошу вас, проходите, присаживайтесь!
Широкоплечий, высокий, красивый брюнет с веселым интересом наблюдает за происходящим, чуть
приподняв бровь. Он смутно кого-то напоминает, и я принимаюсь копаться в закутках памяти.
Еще при жизни отца я часто заходила в магическую академию. Мне нравилась атмосфера
волшебства: профессора с артефактами, зажатыми под мышкой, жизнерадостные адепты, яркие
всполохи магии в широких коридорах. Кажется, лицо этого мужчины из той моей счастливой
жизни.
Внезапно кроет тоской. Вот бы вернуться назад, в те времена, когда родители были живы!
— Мы уходим, Айна, — поднимается гувернантка. — Пора вложить в вашу голову более стоящие
знания, чем… вкладывают некоторые.
Милана одергивает темно-серое платье резкими движениями худых рук и бросает на меня
укоризненный взгляд. То ли злится, что я объяснила «плохое» слово, то ли считает, что на мне
можно отыграться за действия мужа.
Хочется спрятать лицо в ладонях. Даже не так. Хочется спрятаться от этого мира. Что бы я ни
сделала, как бы ни старалась, мои поступки все время кого-то злят, и это порядком утомило.
Девочка послушно встает. По примеру гувернантки одергивает на себе нежно-розовое платьице,
делает пару шагов в сторону двери, как вдруг срывается с места, обегает длинный стол и
обвивает меня теплыми ручонками. Шепчет:
— Я нашла вчера красивое перышко. Когда ты придешь, я тебе покажу! Только тебе, больше
никому!
И снова меня топит нежностью и благодарностью — лишь от нее, единственной, я ощущаю
принятие и поддержку.
Обнимаю покрепче тонкую фигурку, глажу по шелковистым волосам, целую в мягкие щечки, и уже
через минуту девочка вместе с Миланой исчезает за дверью.
В столовой остаемся мы с незнакомцем. В наступившей, неловкой тишине размышляю, что мне
делать. Наверно, не стоит проводить время с чужим мужчиной наедине. Боюсь даже представить,
как отреагирует на это Дарран. Вторую сцену ревности за одно утро я не перенесу.
Но, с другой стороны, невежливо бросать гостя одного.
Уйти или остаться? Задумчиво смотрю на дверь.
— Лорд Амакиир будет не против, если вы составите мне компанию на время завтрака, — вдруг
улыбается мужчина. — Признаться, завтракать одному не так уж весело. Несмотря на
поразительно богатый выбор еды, — он иронично поднимает бровь, наткнувшись взглядом на
водянистую кашицу в серебряной миске.
У него приятное, располагающее лицо, хотя улыбка затрагивает лишь губы. Густая щетина и
пара расстегнутых пуговиц придают ему небрежный, легкомысленный вид, но эта простоватость
обманчива. Маг далеко не прост, раз умеет по языку тела определять ход чужих мыслей.
Мысленно приказываю себе не терять с ним бдительности.
— Откуда вы знаете, как отреагирует лорд Амакиир? — пожимаю плечами. — Вы его близкий друг?
— О, нет. Я просто знаю, что нравится и не нравится драконам. К примеру, они не переносят
запах чужих самцов на своей истинной. Я не оставлю на вас своего запаха, так что… — он
обезоруживающе улыбается и разводит руками. — Буду рад с вами познакомиться! Меня зову
Фабиан Луций. Я преподаю в Академии — там же, где некогда преподавал ваш почивший батюшка.
Мы даже пару раз встречались с вами в его кабинете. Мельком.
Упоминание об отце все решает. Пожалуй, останусь и развлеку гостя беседой!
Всего несколько теплых слов о Вальдере Мирте — и я уже чувствую симпатию к этому человеку,
помогающему окунуться в дозамужние воспоминания.
Мы говорим о многом. Забавные привычки отца. Погода. Светские новости. И снова возвращаемся
к отцу и преподаванию в Академии.
Поначалу поглядываю на массивную дверь — жду, когда Дарран вернется, и правила вежливости
позволят мне уйти. Но, чем дольше мы общаемся, тем меньше хочется уходить.
Вовсю наслаждаюсь непринужденным разговором, пока он не поворачивает в неожиданное русло.
На лице Фабиана вдруг появляется озабоченное выражение, и он заявляет:
— Хочу, чтобы вы знали, Луара. Ваш отец очень помог мне, когда я начал преподавать в
Академии. Я его должник. До сегодняшнего дня я жалел, что не успел вернуть ему долг, но тут
встретил вас и понял, что... — он с минуту молчит. — Будь ваш отец жив, он бы не допустил,
чтобы его дочь страдала.
Его слова, словно обухом ударяют по голове. Мгновенно напрягаюсь, и вся радость от общения
сходит на нет. Взглядом упираюсь в светло-песочную стену, обдумываю услышанное.
Значит, понаблюдав за мной пол часа, он решил, что я страдаю? И он, совершенно чужой мне
человек, считает уместным лезть в мои проблемы вот так, сходу?
— О чем вы? — холодно уточняю и снова бросаю взгляд на массивную дверь, за которой так
некстати скрылся муж. "Ну же, возвращайся скорее, Дарран!"
— Я не слепой, — ухмыляется. — Помните, что вы не обязаны мучиться. Есть способ избежать
всего этого… — широким жестом он обводит помещение рукой.
В смятении поглаживаю метку истинной на запястье. Багровый круг, а внутри — герб Амакииров,
напоминающий причудливой формы рубец от ожога. Метка появляется один раз и остается на всю
жизнь. Даже на краю света дракон сможет меня найти. Никуда не деться от истинного. Так
говорили все, кого я знала.
В последние сутки мне хотелось верить, что есть решение нашим с Дарраном проблемам, а, если
нет... То есть лазейка другая. Побег. Но эти мысли относились, скорее, к несбыточным
надеждам. Когда мечтаешь о солнце среди бури или надеешься на глоток воды, потерявшись в
пустыне.