Страница 14 из 64
Девушки через несколько минут заснули. Сказалась бессонная ночь. Это поначалу они кипели возмущением, а затем я их своей затеей увлек, вот и держались, а тут мерное покачивание кареты и тепло, которое шло снизу от печки, сделали свое дело. И теперь уже мои плечи стали для них «подушкой». И несмотря на то, что неплохо выспался, в такой приятной компании я и сам не заметил, как задремал.
Из царства Морфея нас вырвали довольно грубо и неожиданно. Вот мне снится, будто я в будущем начинаю новый бизнес по производству карет самого передового типа — с электроподсветкой, конями-киборгами, развивающими скорость под сотню верст и настраиваемым одной мыслью внутренним пространством, и вдруг — падаю резко вперед!..
Открыв глаза, я еле успел выставить вперед руки, чтобы не врезаться в переднюю стенку кареты лицом. Рядом со мной то же самое инстинктивно сделали Аня с Настей. Но все равно мы ушиблись от удара. Я — лбом, Настя — правым плечом, а Аня запястьем. И прежде чем я успел понять, что произошло, снаружи раздались гневные крики и ржание лошадей.
Глава 5
11 — 13 ноября 1859 года
Немного придя в себя, я полез на улицу. Все равно карета стояла, а разобраться — что случилось — было необходимо. Картина мне предстала нерадостная.
Одна из наших лошадей лежала на боку и никак не могла подняться. Тихон, видать от резкого рывка вперед, улетел под копыта лошадей и получил удар по голове. Сейчас он как раз выползал на обочину, а с его волос капала кровь. Другие экипажи не могли не заметить наших проблем и тоже остановились.
— Что произошло? Ты как? — подошел я к слуге.
— Ох, голова моя садовая, — протянул с мукой в голосе парень.
Я аккуратно убрал его руку и присмотрелся, насколько тяжела травма.
— Рассечение, надо бы промыть и забинтовать, — сделал я вывод.
Доктора у нас в караване не имелось, потому ничем еще помочь парню я не мог. Приказав подбежавшему от соседней кареты вознице найти чистую тряпку и воды, я пошел к лошади. Та встать сама так и не могла. Приглядевшись, я понял причину всей суматохи. В дороге была выбоина, которую сначала притопило водой, она замерзла, а затем и снежком припорошило. Вот в эту выбоину и попала лошадь копытом. От чего споткнулась и полетела кубарем. Похоже, еще и ногу травмировала.
— Выпрягать надоть, — прокомментировал увиденное еще один подбежавший возница. — Позволите, ваше благородие?
— Делай, — махнул я рукой.
Сам вижу, что дальше Пятнышко не сможет нормально запряженной идти. Хорошо если хотя бы своим ходом сможет двигаться.
— Что случилось? — подтянулся к нашей карете Николай Карлович.
Народу вокруг собиралось все больше и больше. Я кратко рассказал о том, что сам думаю.
— Все видел лишь Тихон, но сами видите, в каком он состоянии… — махнул я рукой в сторону парня, которому уже промывали рану.
— У нас же есть запасные кони? — повернулся адмирал к начальнику колонны Артюхову.
— Так точно, ваше превосходительство!
— Замените лошадь Романа Сергеевича. Эту кобылу в поводу поведем.
— Если она сможет идти, — буркнул старший возничий Куренков, оглядывая копыто освобожденной из упряжи лошади.
— Хоть шагом-то двигаться способна? — уточнил Краббе.
— Только шагом, — вынес вердикт мужик.
— Георгий Витальевич, выделите человека, который поведет кобылу за нами следом. Доберемся до ближайшей деревни и там остановимся. Погода, как я смотрю, тоже решила против нас пойти, — поднял взгляд на низко висящие тучи адмирал.
Да уж, тут он прав, скоро снег пойдет. Через четверть часа вместо Пятнышко впрягли другую лошадь, а Тихону уже перебинтовали голову. Парень немного пришел в себя, хотя его и мутило. Но выполнять обязанности кучера он был способен. Да и нашу карету трясет в разы меньше, чем любой иной транспорт, потому и заменять его не стали. Однако продвижение наше замедлилось.
Девушки после такого внезапного пробуждения и последующего разбора события были в весьма возбужденном состоянии.
— А Тихон не свалится в пути? — тараторила Настя. — А если он опять под копыта упадет? И снова мы в аварию попадем?
— Тихон не сам упал, а потому что лошадь споткнулась, — урезонивала ее Аня.
— Но сейчас-то ты видела его вид? Того и гляди — свалиться. Ветерка малого достаточно, чтобы его опрокинуть! А затем и мы под откос пойдем.
— Успокойся, — вздохнул я. — Я с ним говорил. Он на диван назад откинется и будет ехать, не упадет. А лошади не дурные, сами знают, куда ногу поставить и движемся мы шагом.
— Вот только недавно твоя кобыла поставила ногу не туда, и что случилось? — продолжала волноваться Настя.
— Там снегом припорошено было. Случайность. Вон, перед нами три дилижанса проехало — и никаких проблем у них не произошло. В дороге всякое бывает.
Угомонилась девушка лишь, когда мы до деревни добрались. К счастью, до нее нам оставалось всего около двух километров — полчаса неспешной езды. А выбравшись из кареты, я возблагодарил бога, что мы остановились. Слушать причитания Насти и не сорваться на нее, чтобы прекратила, с каждой минутой становилось все тяжелее.
— Как себя чувствуешь? — первым делом подошел я к Тихону.
— Лучше, господин, — устало ответил парень. — В голове шумит чуток, но отлежусь.
— Не тошнит? — уточнил я.
— Пару раз к горлу подкатывало, но удержал.
А вот это плохо — похоже у него сотрясение. Не тяжелое, но точно есть. Где бы только доктора толкового найти? Мысленно я сделал себе еще одну пометку — при первой возможности обзавестись «аптечкой». Хоть какой-нибудь. Те же чистые бинты гораздо лучше были бы, чем та тряпка на голове Тихона, которую нашел возница с соседней кареты.
В деревне появление нашего каравана вызвало переполох. Особенно то, что мы не проехали мимо, а остановились на околице. Слуги принялись искать место для нашего постоя, договариваясь через старосту — где и сколько комнат нам могут выделить за денежку малую. Я дополнительно позвал Ивана Куренкова, чтобы он позаботился о Тихоне.
— Сам видишь, — говорил я старшему вознице, — парню оклематься надо, пока он свои обязанности выполнять не способен. Дашь человека, который его подменит?
— Тимофею скажу, — почесав бороду, ответил мужик. — Он пока ваших лошадей обиходит.
Как назло еще и снег повалил. Не зря Николай Карлович переживал по этому поводу. Да такой густой, что дальше сорока метров и не видно ничего было.