Страница 62 из 65
Я отлепился от косяка, подошел к парню. Не вплотную, на расстояние вытянутой руки. Заговорил негромко, ровно, на одной ноте — так же, как утром в допросной с Охридько. ТОлько на этот раз исключительно потому, что очень, просто мандец как задолбался за минувшие сутки.
— Боря. Послушай меня одну минуту. Артист предлагает серьезное дело. Тебе надоело таскать Лёвины свертки. Надоело быть «при брате». Хочешь свой кусок, свой стол, свое слово. Это нормально. Никто тебя в этом не упрекает.
Боря снова дернул головой, но уже с меньшей уверенностью.
— Расскажи, через кого ты связываешься с бандой? Они ведь тебя к себе пока не приглашали, верно? Есть связной — спросил тем же ровным тоном.
— Я… я не… — он сглотнул.
— Боря. Ты хочешь стать одним из тех, кого уважают в этом городе?
Парень помолчал пару секунд, а потом тихо произнес:
— На Пересыпи, — выдавил он. — Тетка одна. Самогон гонит. Через нее малявы.
— Тетка — это хорошо, — кивнул я. — Сейчас едем втроем к твоей тетке. Передашь ей то, что скажем. Слово в слово.
— А чо передать? — тут же приободрился Боря.
— По дороге обсудим. Одевайся.
Я обернулся к Карасю. Тот смотрел на меня с пониманием, а значит, уже сообразил: тетку мы используем как почтальона. Очень быстрого почтальона. Она услышит информацию и рванет к бандитам, сбивая пятки, потому что информация эта будет на вес золота. Таким образом «Кошка» получит сведения не от нас напрямую, а от проверенных людей. Значит, ее главари не усомнятся.
— Все верно, — кивнул Карась. — Собирайся, парень. Нас ждут великие дела.
Боря кинулся к ширме, чтобы натянуть брюки и пиджак, но его на половине пути остановил Шнобель. Лева схватил брата за руку, заглянул ему в лицо.
— Так это ты… — голос барыги звучал глухо. — Это ты слил… Никто больше не знал…
Лева быстро зыркнул на нас с Карасевым, осекся. Он же не знает, что мы в курсе, о чем идет речь. До Шнобеля дошло, кто мог рассказать «Черной кошке» о патруле и грузе.
Боря молчал, опустив голову.
— А если бы они меня? — продолжал Лева совсем тихо. — Я же сам должен был забрать… В пять минут разминулись. Положили бы, как и тех… Я ж тебе батьку заменил. Сколько раз вытаскивал. Кусок последний с тобой делил. Зачем?
Боря наконец поднял глаза. На лице у него не было ни стыда, ни сожаления.
— Затем, шо я тебе тги года «пгинеси-подай» бегал, Лёва. Шо ты меня дегжал, как ту собаку на цепи.
Пацан и правда сильно картавил.
— Я тебя берег… — растерянно произнес Шнобель.
— Ты меня за пгислугу дегжал. Шоб батя с того света не явился и по шее не надавал. А мне свое надо. Свой стол. Свое слово.
Шнобель открыл рот. Закрыл. Слов больше не было.
Карась поднялся с табурета, мягко оттеснил Леву от брата.
— Ты нас задерживаешь, Шнобель. Сядь, успокойся. Ничего с твоим Борей не случится. Вернем утром целого и невредимого.
Барыга тупо кивнул, не глядя на капитана. Все его внимание было обращено к младшему брату.
Парень, освободившись от хватки Левы, метнулся за занавеску. Слышно было, как он спешно натягивает штаны, шарит в темноте по полу в поисках ботинок. Через пару минут выскочил обратно. В пиджаке поверх рубахи, в потертых брюках, в кепке. В его глазах появился холодный, нехороший огонек. Парень ехал с нами, потому что реально поверил — вот он, его звездный час.
Дурак. Но дурак сейчас полезный.
Карась кивнул мне в сторону двери. Уходим.
— Артист, — тихо произнес Шнобель в спину капитану. — Пообещай, шо с Борей ничего не случится?
Мишка обернулся.
— Обещаю.
В тот момент Карасев еще даже не догадывался, что ждет нас дальше.