СМЕРШ 1944

Глава 18

Я промаршировал к двери, на самом пороге, прежде чем открыть дверь, обернулся:

— Дайте нам ровно час, Давид Михайлович. На Канатном брать нельзя — только людей положим. Выберите шестерых проверенных сотрудников. Больше нам не понадобится. И будьте наготове. Точный адрес встречи сообщим через час.

В прищуре одесского волкодава промелькнуло откровенное недовольство. Он явно не привык получать команды от левых товарищей, пусть даже контрразведчиков.

— Эй, погодите делать сквозняк! — высказался Давид нам в спину. — А план операции?

— Получите. Когда встретимся. Сперва организуем правильную приманку, — ответил я и, не дожидаясь очередных возражений подполковника, вышел в коридор.

Карась выскользнул за мной. Прикрыл плотно дверь. Последнее, что мы услышали, — возмущенное курляндовское «та шо ж это такое!».

Не сбавляя шага, проскочили суетливый коридор угро, спустились по щербатым ступеням на первый этаж. Народа стало значительно меньше. Вот-вот должен был начаться комендантский час. Вышли на улицу.

Мишка топал за мной молча, но сопел при этом очень выразительно. Очевидно, сейчас его прорвет. Вывалит на меня все свое недовольство.

Когда я рванул из кабинета, он без лишних разговоров двинулся следом. Чтобы не выглядеть дураком, который своему же подчиненному задает вопрос: «А мы вообще куда?». Но я знал наверняка — эта покорность — временное явление.

Сидорчук ошивался возле «полуторки». Стоял, облокотившись спиной о кузов, и крутил во рту соломинку. Заметив нас, выплюнул травинку, рысью метнулся к водительскому сиденью. Стартер натужно лязгнул, мотор чихнул и ровно заурчал.

— На Молдаванку! — бросил я в приоткрытое окно кабины. — Гони на Мясоедовскую, дальше дорогу подскажу.

Протянул руку, собираясь ухватиться за борт и запрыгнуть в кузов, но не успел. Карась резко схватил меня за плечо, развернул к себе. Взгляд у него был такой, что можно гвозди забивать.

— Стой, Соколов. Притормози коней. — Голос командира звучал тихо, но металла в нем было больше, чем в танковой броне. — На кой черт нам Мясоедовская? Объяснить ничего не хочешь?

Я внимательно посмотрел на товарища. Мишка откровенно был зол.

Пожалуй, сейчас лучше ответить сразу. Карась в последнее время и так слишком часто вспоминал мою «настоящую» службу. Несколько раз спрашивал, почему меня не отзывают обратно в Москву. Я выкручивался с помощью уже привычного отмаза. Мол, хоть и прошло девять месяцев, пока не известно, где скрывается подполковник Борисов, который был связан с Пророком. Версия о его переходе к немцам на сегодняшний день версией и остается. Нет фактов. А значит, «специальный засланец» Судоплатова продолжает свою работу.

Карась вроде бы ответом удовлетворялся, но я все чаще ловил на себе его задумчивый взгляд. Что-то у Мишки в голове не укладывалось в ровную картинку.

— Поехали к Фиме, Миша. По дороге все разложу по полочкам. Время уходит.

Капитан упрямо качнул головой:

— Сейчас разложишь. Сидорчук с места не тронется, пока не услышу расклад.

Карасев вообще ни разу не пошутил. Он с силой грохнул кулаком в деревянный борт «полуторки», а потом громко крикнул:

— Глуши, Ильич!

Мотор послушно захлебнулся и затих. Стало слышно, как где-то за соседними крышами уныло скрипит блок над колодцем.

Зашибись. Просто зашибись. Теряем драгоценные минуты, которых у нас на данный момент всего шестьдесят. Через час Курлянд должен знать место, где возьмем банду.

— Миша, — я подался вперед, посмотрел капитану прямо в глаза. — Когда мы ехали из комендатуры сюда, в угро, у меня уже появилась мысль, что нам придется вернуться к Фиме.

Карась моргнул. Раз, другой. Нервно дернул плечом.

— То есть ты еще по дороге к Курлянду все просчитал, а мне даже не соизволил сказать? — процедил он сквозь зубы. — А я чего-то не пойму, старлей, кто у нас командир группы?

— Ты, Миша. Ты командир. — Я протянул руку и положил ладонь товарищу на плечо. — Не злись. Просто пока мчались в угро, еще не до конца сложил в голове все части головоломки. Смотри… Журавлев явно имеет общие дела с блатными. Думаю, вывозит с их помощью из Одессы драгоценности или золото. Об этом мы уже говорили. И вдруг внезапно очередной груз уводит «Черная кошка». Откуда они узнали, как Журавлев передает драгоценности? В комендатуре?

— Вряд ли, — тут же отреагировал Мишка. — Журавлев не идиот, чтобы со своими трепаться.

— Вот именно. Слил подполковника кто-то из блатных — к бабке не ходи. Может, наш замкоменданта жадничать начал, может, просто кому-то не угодил. Черт его знает. Нам сейчас нужна приманка, которая вытащит «Кошку» на улицу. Можно даже не всю банду. Достаточно самых главных. Времени расставлять сети, продумывать стратегии нет вообще. Через несколько часов мы должны забрать Светлова с «губы». Значит, действовать надо нахрапом. Мы вычислим, с кем сотрудничает Журавлев, найдем, кто слил «Кошке» информацию, и через этого стукача попадем прямо в банду. Ты уже у нас известный на половину Союза марвихер. На том и сыграем. Если не будешь сейчас упираться рогом в принципиальность, быстро все провернем. Поехали, а? Детали расскажу по дороге.

Карась несколько минут молча смотрел на меня.

— Когда ты успел все это выстроить в голове? — спросил он после затянувшейся паузы.

— Говорю же, пока ехали сюда. Трясся в кузове и думал. Эта схема окончательно сложилась в голове только в кабинете Курлянда. Дергать командира за рукав посреди напряженного разговора с подполковником милиции — последнее дело. Получилось бы, что опера СМЕРШа между собой шепчутся, как гимназистки. Давид решил бы, что мы темним, ведем двойную игру, и послал бы нас по известному адресу. Без людей угро нам с «Кошкой» не разобраться, Журавлева не прищучить. По крайней мере, в такое короткое время.

Карась еще несколько секунд помолчал. В нем явно боролись ущемленная гордость командира и холодный прагматизм опера. Последний победил. Мишка снова с силой долбанул по кузову.

— Ильич, заводи шарманку! На Молдаванку.

— Есть, — крикнул старшина из кабины.

Мы перепрыгнули через борт, уселись друг напротив друга.

— Соколов. У нас с тобой потом будет долгий разговор. Очень долгий. Не сегодня. Сегодня работаем. Но он будет. Доступно объяснил? — спросил Мишка, как только машина тронулась с места.

— Более чем.