СМЕРШ 1944

А вот вражеский стрелок работал грамотно. Он не заливал пространство свинцом вслепую, а короткими, прицельными очередями не давал нам высунуть головы. С левого фланга добавились одиночные хлопки винтовки. Справа враг молчал, но моя чуйка уверенно говорила — там засел еще один.

Всего лишь трое? Маловато для диверсионной группы.

Лейтенант барахтался на полу, пытаясь навести ствол на вспышки выстрелов. Его накрыла паника, смешанная с непониманием. Внезапно оказалось, что реальный бой разительно отличается от тренировок в тире и на полигоне, а лекции в аудитории максимально далеки от полевой работы. Отчего-то, враг не кинулся сдаваться. Он вдруг захотел нас убить и свалить из катакомб. Надо же, какая неожиданность.

Ситуация стремительно превращалась из откровенно плохой в исключительно жопную. Ожидать подкрепления неоткуда. Наверху, возле «полуторки» притаился Сидорчук. Но ему поставлена задача охранять машину и выход.

Я закрыл глаза буквально на секунду. Втянул воздух ноздрями, выдохнул. А потом дал волю старым рефлексам и опыту. Тем, что когда-то не раз спасали майора Волкова. За минувшие месяцы мне удалось неплохо натаскать тело бывшего шифровальщика Соколова. Конечно, не до уровня прошлой жизни, но все же.

Мозг моментально вспомнил часы тренировок по зачистке помещений, работу спецназа, отточенную до автоматизма механику ближнего боя. То, чему не учат в пехотных училищах образца сороковых годов.

Хорошо, что у меня с собой только ТТ. Пистолет в замкнутом пространстве надежнее неповоротливого ППШ. Особенно если предстоит работать на короткой дистанции.

Прижался спиной к холодному камню. Выровнял дыхание.

— Миша! Отвлеки! — крикнул Карасеву из своего укрытия.

Он все понял с полуслова.

— Светлов, ППШ кидай! — скомандовал капитан.

К счастью, хотя бы на это у лейтенанта хватило ума. Он швырнул свое оружие прямо в Карася.

Мишка перехватил автомат за цевье. Свободной рукой выудил из кармана фонарь, вдавил тумблер и пустил металлический цилиндр катиться в дальний угол штрека.

Желтый луч запрыгал по изрытому пулями ракушечнику. Ствол вражеского автомата дернулся вслед за скачущим пятном, высекая из стен каменную крошку.

Карасев в ту же секунду высунулся и ударил из ППШ длинной, непрерывной очередью, вынуждая стрелка вжаться в укрытие.

Этой заминки хватило сполна.

Я сорвался с места. В голове автоматически включилась схема CQB. Спустя девять месяцев новой жизни, мой прошлый опыт из прошлой никуда не исчез. Наоборот, он словно отточился реальностью войны.

Двумя прыжками приблизился к забутовке, спрятался за камень.

Слева, метрах в пяти, темнел проём основного коридора, там прятался тот, что с винтовкой. Прямо передо мной расширялась выработка и высилась гора пиленого ракушечника. за ней, как раз и засел автоматчик. Третий шкерился где-то справа.

Не стал высовываться полностью. Начал «нарезать пирог» — плавно смещаться по дуге вокруг препятствия, постепенно увеличивая угол обзора. Оружие в вытянутых руках, корпус жёстко зафиксирован. Сейчас я не старший лейтенант Соколов. Сейчас я майор Волков.

Первый сектор — чисто. Второй — чисто.

Слева появился силуэт. Диверсант с винтовкой. Он вскинул оружие, искренне полагая, что сработает быстрее меня.

Два коротких, сдвоенных выстрела ТТ. Флеш. Пули прошили грудь врага. Силуэт обмяк, повалился на камни, загремев оружием.

Я сместился дальше.

Автоматчик — следующая цель. Прямой наводкой его не достать. Между нами — метров пять и куча этого долбаного ракушечника. Гнида уже пришел в себя после Мишкиного фокуса и начал короткими очередями прощупывал пространство, не давая Карасю высунуться. Умный, гад.

Я нащупал ногой обломок известняка размером с кулак, подцепил его носком, подкинул вверх. Налету поймал левой рукой и тут же, без задержки, одним слитным движением швырнул камень прямо за спину автоматчику.

Стук вышел громкий. Камень ударился о стену, упал среди щебня. Несколько мелких обломков добавили акустического эффекта. Создалось впечатление, будто с тыла к диверсантам подкрадывается еще кто-то.

Стрелок купился. Ствол автомата дёрнулся в сторону, сам немец на мгновение высунул голову. Совсем чуть-чуть. А мне больше и не надо.

Два прыжка вперед, выстрел. Башка диверсанта дёрнулась, автомат затих, тело мешком осело на пол.

Остался третий. Он прятался в левом проходе. Отчаянно пытался прицелиться из Люгера. Молодой совсем. Опыта мало.

Я не стал больше останавливаться или искать укрытие. Наоборот — ускорился. Рванул вперед, будто ракета. С разбегу долбанул противника ногой в лицо. Он взвыл, завалился на бок. Добавил ему рукояткой ТТ в висок. Люгер вылетел из руки вражины и глухо стукнул о камни. Готов.

Из-за моей спины вынырнул Карасев. Рожа злющая, в глазах — бешенство.

— Ты охренел, Соколов? Опять в одиночку поперся⁈ — рявкнул командир.

Я пожал плечами, спрятал ТТ.

Как объяснить Мишке, что с каждым месяцем меня накрывает плохо контролируемая ярость?

На Борисова, который исчез без следа. Черт его знает, какой объем информации подполковник успел почерпнуть от шизика. Вдруг Крестовский поведал ему что-нибудь про особые технологии или про будущее?

На сдохшего профессора, который замутил всю эту историю.

На себя самого. За то, что я почти год не могу найти ни одной зацепки, ни одного следа пропавших чертежей.

Вот и выливается моя ярость в агрессию, которую выплескиваю во время боя.

Сзади захрустели камни. Подошел лейтенант. Он таращил глаза, тяжело дышал и смотрел на меня, как на страшного бабайку. Салага не мог понять, как я ухитрился за несколько минут в одиночку зачистить перекресток.

— Я тебе что говорил, старлей, — зло выплюнул Мишка, — Хватит уже в героя играть. Ты, конечно, молодец, но иногда, почему-то считаешь себя бессмертным. Плохо это кончится.

Светлов попытался влезть в наш разговор. Карась резко обернулся и так на него глянул, что у бедолаги мгновенно все слова застряли в горле.

— Лейтенант Дмитрий Светлов, — ледяным тоном произнес Мишка. — Если ты еще раз ослушаешься моего приказа, я тебя…— Карасев шагнул к подчиненному, сгреб его за грудки, тряхнул со всей силы, — Я тебя, идиотина такая, отправлю под трибунал.

— Товарищ капитан! — лейтенант задергался, пытаясь освободиться, — Прекратите мне «тыкать». То, что вы командир группы, совершенно не дает вам права…