СМЕРШ 1944

Глава 5

Мы распределились по комнате. Мишка спрятался за платяным шкафом. Благо мебель сейчас громоздкая, можно небольшой отряд укрыть.

Я поначалу хотел притаиться у двери. Потом сообразил: она открывается наружу. Это мы с Яшей как раз нос к носу столкнемся. В итоге метнулся к старой трехстворчатой ширме, скользнул за нее. Предварительно проверил, чтобы входной замок был закрыт. Иначе хозяин догадается о незваных гостях.

Прошло минут десять. Вроде бы совсем мало. Но в засаде время течет гораздо медленнее, я успел заскучать. Карась сидел за шкафом молча, но, уверен, тоже начал психовать.

Наконец снаружи раздались характерные звуки. Ритмичный, глухой стук дерева о камень и шаркающие шаги. Охридько ни капли не соврал. Командир диверсионной группы абсолютно обоснованно бесился из-за этой приметной привычки своего связного. Яша действительно хромал слишком… Как бы это назвать… Слишком громко, что ли.

В замочной скважине дважды повернулся ключ. Тяжелая створка скрипнула. Я осторожно припал одним глазом к щели между раздвижными частями ширмы.

В комнату вошел мужчина лет сорока пяти. Худощавый, подтянутый, одетый с иголочки. Добротный серый костюм сидел на нем исключительно ладно. Из-под пиджака виднелась ослепительно белая рубашка. Лицо породистое, с прямым, немного длинноватым носом и глубокими залысинами на лбу. В правой руке он сжимал щеголеватую трость с серебряным набалдашником. Короче, понторез с претензией на благородный аристократизм.

Яша отчего-то не стал закрывать дверь. Видимо, собирался снова выйти на улицу. Он прошаркал к столу, прислонил трость к спинке стула. Протянул холеную руку к ровным столбикам золотых монет.

Пора.

Я выскользнул из-за ширмы совершенно беззвучно. Переместился прямо Хромому за спину.

— Руки в гору! — рявкнул ему в затылок. — Дернешься — продырявлю башку.

Яша вздрогнул, медленно поднял раскрытые ладони вверх. Тут же из-за шкафа появился Карасев. Мишка в два шага оказался рядом с хозяином комнаты, быстро его обыскал. Вытащил из скрытой подмышечной кобуры плоский бельгийский браунинг. Хмыкнул, спрятал оружие к себе за пояс, а ТТ, наоборот, вытащил. Правильно. Чужое оружие — дело ненадежное.

— Вяжи его, Леха, — коротко приказал Карась.

Он обратился ко мне по имени, а значит, пока что светить нашу причастность к СМЕРШу не хочет.

Я рывком развернул Хромого лицом к себе. Выдернул из его брюк кожаный ремень, грубо заломил руки и туго стянул запястья. Потом, не дожидаясь распоряжения капитана, легонько толкнул Яшу к стулу. Предатель, потеряв равновесие, плюхнулся на мягкую обивку.

— Ну, здравствуй, сука румынская, — радостно оскалился Карасев. — Разговор к тебе имеется. От твоей искренности зависит, чем он закончится.

Хромой внимательно посмотрел на Мишку, на меня, а потом вполне ожидаемо заявил невозмутимым тоном:

— Молодые люди, вы врываетесь в чужой дом. Пугаете порядочного гражданина оружием. Вам вообще известно, кто я такой?

— Известно. — Карась присел на край стола, бесцеремонно сдвинул монеты и бумажные купюры в сторону. — Ты ссучившийся фраер. При румынах честных людей сигуранце сдавал, а теперь немецким недобиткам прислуживаешь. Звать тебя Яша. Половина Одессы мечтает плюнуть в твою наглую рожу. Говорят, хорошо прячешься. А то бы уже весь заплеванный ходил.

Лицо Хромого болезненно дернулось.

— Я никого не сдавал, — процедил он сквозь зубы. — Занимался исключительно коммерцией. Война спишет все прегрешения. Вы пришли за деньгами? — Яша кивнул на рассыпанное золото. — Берите. Здесь много. Хватит, чтобы устроить себе неплохую жизнь. Иначе у вас будут проблемы. Неразрешимые проблемы. Люди, на которых я работаю, вам не по зубам…

Мы с Карасевым переглянулись. Хромой уверен, что к нему наведались залетные гастролеры, поэтому ведет себя так уверенно. Торгуется. Решил, будто навели нас местные воры. Тот же Фима, например. В отместку.

— Деньги не интересуют, — ответил капитан. — Нам нужен гость, которого ты должен встретить завтра.

Яша дернулся и заметно побледнел. Понял наконец, что перед ним не обычные грабители.

— Вы из контрразведки, — констатировал он глухо.

— Догадливый, — кивнул Карасев. — Так что можем не тратить время и сразу перейти к делу. Сам понимаешь, у тебя нет другого выхода, кроме как говорить правду.

Хромой несколько минут молчал. Его рожа выглядела сильно напряженной. Он просчитывал возможные варианты дальнейших событий.

Тут ведь вот в чем прикол. Яша — совершенно продажный тип. Он вписался в эту историю вовсе не из идейных соображений. Глубоко можно не ковырять, там нет никакой трагичной истории, например, о ненависти к советской власти. Хромой служит тому, кто платит. Ничего личного, только бизнес.

— Если все расскажу… гарантируете мне жизнь? — спросил он спокойным голосом.

Ни тебе истерики, ни заламывания рук. Отличная выдержка.

— Жизнь, возможно. Свободу — нет, — ответил Карась.

Соврал, конечно. Если Яша во время оккупации работал на румын, очень вряд ли ему светит помилование. Даже за сотрудничество с контрразведкой. Но такой продажной сволочи не грех пустить пыль в глаза.

— В любом случае, будешь молчать или юлить — дело закончится погано. — Мишка поднес свой ТТ прямо к виску Хромого. — Для тебя погано. За пособничество вражеским диверсантам грохну прямо тут. Без суда и долгих разбирательств, по законам военного времени. Решай. Времени ровно минута.

Яша мрачно посмотрел на капитана, затем скосил глаза на ствол пистолета, который почти упирался ему в голову. Он понял, что Мишка соврал насчет возможного прощения грехов. Хреново. Если человеку нечего терять, он чисто из принципа ни черта не расскажет.

Я глянул на монеты, сложенные на столе, затем обернулся к кровати. Там лежал чемодан, раскрытый. Поначалу не обратил на него внимания, но сейчас наконец заметил. Любопытно…

— Ты собрался бежать, Яша, — произнес спокойно, как факт. Не спрашивал, а утверждал. — Вещички начал собирать заранее. Деньги пересчитал и подготовил. Почему? Понял, что после выполненного задания тебя грохнут?

Хромой переключился с Карасева на меня. В глубине его взгляда мелькнула растерянность. Он не ожидал такой сообразительности от оперов контрразведки. Совсем нас считает за дураков. Легавые же, а с мусоров что взять? Может, Яша и ссучился, но натура у него по-прежнему блатная.