Страница 58 из 66
Четыре туши я не уволоку, и грузовые возможности моего «Фольксвагена» ограничены.
Ох, Кэп, надеюсь, ты еще на работе..
Я не стала втаскивать бывшего спецназовца и взломщицу к себе в квартиру. Лишняя возня, да и – античную историю помните? Троянцы тогда с конем знатно оплошали. Оттого я оставила их связанными на лестничной площадке. И вытащила в прихожую все еще бессознательных Василису и Руслана. Вот так, теперь вы все у меня на виду.
На мою радость, Мила из своей комнаты не показывалась. То ли не проснулась, то ли затихарилась. Вот увезут всех моих непрошеных гостей, и схожу успокою ее. Просто отвратительно, что мне приходится отбиваться на своей территории.
Наши соседи по лестничной площадке оказались не так деликатны, как моя тетушка. Кое-кто высунулся было полюбопытствовать, но прибывшая «группа поддержки» быстро убедила любопытных пойти спать.
Антонина Владиславовна, несмотря на свежее ранение и недавние события этой ночи, приехала лично освидетельствовать картинку. Конечно, она не стала подниматься по лестнице, а воспользовалась лифтом и опиралась на трость. Но менее безобидной от этого она не выглядела. Напротив, даже трость выглядела в ее руках оружием. Бывает такое: человек столько проработал в силовых структурах, что аура угрозы и умения применить силу пристает к нему подобно навязчивому парфюму.
Я коротко, но исчерпывающе описала произошедшее. Макова прищурилась:
— То есть Василису не ты вызвала, она пришла сама? Ты не вступала с ней в телепатический контакт?
У меня в голове пронеслась легендарная цитата из «Бриллиантовой руки»: «Не виноватая я! Он сам пришел!»
— Нет, – устало выдохнула я. – Я вообще не знаю, как мне отвязаться от нее. Заберите ее уже хоть куда-нибудь, вы ж там обещали ей что-то, защиту или типа того..
Да, и такое бывает. Бывают моменты, когда человек не имеет сил быть человеком. А может, это оно и есть, самое человеческое, нутряное? Отбросить заботу и беспокойство обо всех, кроме себя любимой и своих близких?
— Я-то заберу, – усмехнулась Антонина Владиславовна. – Но тебе-то – опять ехать, показания давать.
— Вообще без проблем. – Что ж, Охотникова, ты жизнь свою живешь так, как живешь. И возражать не думай, что жизнь тебя к такому не готовила. Сутки на ногах.. бывало и хуже.
Кэп оказался на месте и моей потрепанной жизнью физии в отделении не обрадовался. А что делать, а кому легко?
Сейчас – точно не мне.
Еще и Василиса Ефимовна очнулась и, когда ее уводили, выворачивалась с такой силой, что трех дюжих полицейских едва хватило, чтобы удержать ее.
Сначала со мной взялась поговорить лично Макова, вызнавая все детали нашего с Комаровой разговора. Она не выглядела удивленной, узнав о неуверенности Руслана.
— ..Значит, хотела, чтобы вы ей помогли? – Наедине со мной Макова уверенную морду кирпичом не держала. Раненую ногу положила на второй стул, но трость не выпускала из рук, поглаживая то ли в задумчивости, то ли от скрытого желания применить не по назначению. Я послеживала за ее пальцами. – Она не рассказала подробно о своем плане действий?
— Нет, успела лишь деньги предложить, – уточнила я. – Потом я их обоих..
— ..вырубила, ага. – Макова поморщилась. – Это непрофессионально. Надо было расспросить поподробнее, втереться в доверие.
— Я могла вообще вас не оповещать, – резко возразила я. – Выкинула бы их где-нибудь втихушку. И искали бы вы свою гадалку по всему Тарасову. Как и помощников Соколова.
Я выразительно глянула на раненую ногу Маковой.
— Ладно, ладно.. – Она примирительно подняла ладони. – Я тебе еще денег должна, я помню. Но Васька-то, а? Какова штучка! Я ложь за километр чую, а тут она врет, что Соколов этих двоих прибил, и ничего.
— Она могла солгать по незнанию. Или понадеяться, что мы с вами правильно поймем глагол «убрал». – Я хотела добавить, что деньги Антонина Владиславовна может засунуть себе в одно место. Но ситуация не располагала, и человек был не тот.
Когда ж я уже отсюда уберусь..
Ответ на этот вопрос подоспел незамедлительно и внезапно.
Раздался вой пожарной сирены.
Спустя десять минут пожарные боролись с охватившим отделение пламенем. Сотрудники полиции до этого тоже ушами не хлопали. Моментально убедившись, что тревога не ложная, часть служак притормозила распространение пламени при помощи огнетушителей; остальные занялись эвакуацией задержанных и, насколько получилось, техники и ценных вещей.
Я без особых церемоний вынесла Макову на руках, не дожидаясь, что она бодро проковыляет за мной. Противоречия здесь не было: я по-прежнему с удовольствием надрала бы ей жопу при подходящей возможности. Но оставлять подстреленного человека в пожаре.. нет, Шурик, это не наш метод.
— Чё, всех? Никого не осталось? – Дежурный офицер оглядел результаты спасательных действий.
Я тоже огляделась. Заметила Руслана, все еще без сознания, и Соколова – этот был в себе, но то и дело порывался выбраться из-под бдительной опеки своих конвоиров.
Кого-то не хватало..
— Нет, – несмело подал голос один из сержантов. – Там тетка эта.. которую с мальчиком привезли. Короче, я сижу, а она вдруг вся как нисхрена вспыхнула, сама собой, чисто как бензином обли..
— Что?! – Это Соколов и Макова воскликнули одновременно. И оба дернулись к парню, от такого внимания пугливо втянувшего голову в плечи. Артура Лаврентьевича придержали на месте стражи порядка. А вот Макову никто не остановил. Энергично хромая и отмахивая тростью, чуть не падая, она приблизилась к полицейскому.
Я навострила уши.
Парень пострадал от пожара: ему уже наложили повязку на правую руку, форма на нем была запачкана, кое-где прожжена, на правом ухе красовался пластырь.
— Она.. – Макова облизнула пересохшие губы. – Она там до сих пор?
— В кы-камере.. временного содержания, – с трудом подтвердил полицейский. Долговязая Макова возвышалась над ним, сидящим, и выглядела взбешенной фурией. – Я дверь открыл, сначала попытался ее.. курткой потушить. Вроде потушил, пытаюсь вытащить.. А она не тащится, как чугунка тяжелая, и вдруг снова – как загорится! А дальше сирена сработала и..
Артур Лаврентьевич все-таки подался вперед, силясь услышать хоть слово. Выражение лица, с которым Антонина повернулась к нему, было преисполнено злорадного торжества. Вроде театрально, но меня будто морозом прохватило с макушки до пят.
— Слышь! – громко крикнула она ему. – Горит твоя ведьма!
И мотнула встрепанной башкой в сторону утихающего под напором пожарных пламени: