Страница 50 из 66
Глава 8
— А я вам говорил, Евгения, – светским тоном начал Варданян, одновременно проверяя рабочее состояние камеры, – что я повесил у себя дома боксерскую грушу?
— Нет. Давно? – Я свое оборудование не трогала: успела проверить и подготовить дома. Да и вообще регулярно слежу за исправностью всего своего боевого имущества.
— А вот, повесил. Знаете, как ее называю?
— Нет, – повторила я, поднимая взгляд на своего собеседника.
С чего ему вдруг приперло разговаривать об этом сейчас, перед нашим заданием, я уточнять не стала. Настрой был.. никакой. Холодная сосредоточенность, тяжелая, безэмоциональная, как частенько перед заданиями и бывало. Особенно перед теми, в которых я участвую против своей воли.
— Ее зовут Антон Маков. – Арцах выразительно зыркнул в затылок Маковой. Та вела микроавтобус, и ухом не ведя на наши с Арцахом разговорчики в строю. – Понятное дело, что теперь называю Антониной Маковой. Как раз вчера начал.
— Неплохо, – согласилась я.
Я уже достаточно изучила Антонину Владиславовну, чтобы понимать, что мы можем хоть матом ее поливать – ей это будет натурально как с гуся вода. Она уже одержала верх, добилась того, что ей было нужно.
Вот и сейчас она спокойно ехала, не реагируя на провокативные реплики журналиста. Тем более что напротив нас сидел Руслан. Страховал. Я не сомневалась, что мальчик уловит любое и малейшее поползновение к причинению вреда, любую опасную мысль, хоть мою, хоть моего товарища по несчастью. Василисы с нами в микроавтобусе не было, и на то имелась веская причина.
Арцаху все не сиделось. Его напрягало явно не присутствие ребенка-экстрасенса. Проверив камеру, он какое-то время сидел ровно, подскакивая на сиденье вместе со всеми, если колеса попадали в дорожную яму (мы ехали по старому району, качество асфальта было так себе). Сверлил-сверлил взглядом затылок Маковой, да и подал голос:
— Антонина Владиславовна!
— М? – та откликнулась без малейшего раздражения.
— Если с Евгенией Максимовной что-то случится, – пауза, затем обещание ровным спокойным голосом, – я вас прибью.
— В очередь встаньте, – невозмутимо парировала Макова, – вы даже не в первой сотне желающих.
На этой ноте разговор свернулся. Арцах раздраженно вздохнул и потер глаза.
Не выспался, что ли?..
Я-то, вернувшись домой после очень воодушевляющего и мотивирующего разговора, постаралась как следует расслабиться. Даже помедитировала немного, чтобы привести мозги в порядок. Да и боевые сборы меня обычно умиротворяют. Есть что-то успокаивающее в том, как чистишь и собираешь оружие: деталька к детальке, все начищено, все работает.. Ну, вот так, да. Какие-то женщины успокаиваются от возни с растениями или от вязания, а у меня вот так. И вряд ли изменится в ближайшие годы.
Мила, к слову, вполне серьезно подступила с расспросами. Когда я вернулась со встречи в кафе и она увидела на моей несвежей физиономии следы слез и плохо смытой косметики. Но я отговорилась тем, что встречалась со знакомыми и просто всплакнула, когда мы начали предаваться воспоминаниям. И ведь не соврала. Почти.
Операция была назначена на сегодняшнюю ночь. Макова арендовала микроавтобус в одной из местных фирм: безликий, скучного коричневого цвета. Что, скажем так, символизировало мое вступление отнюдь не в партию.
— Проблем с полицией не боитесь? – спросила я на брифинге несколькими часами ранее, когда Макова разложила на столе подробную поэтажную схему Тарасовского художественного музея. – Ночь, незнакомый фургон.. вдруг заинтересуются?
— Все схвачено, – только и ответила она.
— А если Соколов не явится? – по-деловому, как у коллеги, спросила я.
— Это задача Василисы Ефимовны, чтобы он явился. – Макова на один короткий взгляд отвлеклась от карты. – В противном случае я буду должна вам больше денег.
Что ж, намек понятен: меня будут таскать к музею каждую ночь, пока нужный Маковой результат не будет достигнут.
Хорошо бы Артур Лаврентьевич не стал затягивать.
— Так, все внимание, – громко позвала Антонина Владиславовна.
Могла бы и не напрягаться: в фургоне и негромкий говор было слыхать из любого угла.
Исходя из системы охраны Тарасовского художественного музея, прогноз Маковой был таков: Соколов проберется к электрощитам и отключит электричество. Это лишит музей сигнализации и работающих камер наблюдения. Причем Соколов будет переодет в форму охранника музея и воспользуется гримом. Грим – неизменная часть его стратегии.
— Мы не знаем, как он будет загримирован. Сигнал о его появлении нам подаст Василиса. Удобно, что она телепатка. И потому еще раз повторю, – Макова глянула на меня и Арцаха, – никаких попыток сопротивления Василисе, закрытия разума и прочего. Здесь я рассчитываю на вас, ибо моя защита от внушения не позволяет мне улавливать телепатические сигналы. Понятно?
Мы оба кивнули. Нужного куска мозга у тебя нет, подумала я, чего ж тут непонятного.
Макова продолжила:
— У нас два варианта. Он будет пробираться здесь, с чердачного окна. Либо здесь, у служебного входа. Ближе к чердаку, я знаю, производятся ремонтные работы. Он может воспользоваться этим. Охрана будет вырублена Василисой уже после того, как вырубится электричество. Охранники придут в смятение, начнут выяснять.. Василисе это лишь на руку.
— Я помогу Артуру, – подтвердила та. – Неважно, переполошатся они или будут спокойны.
— Так, погодите! – Я мотнула головой. – То есть мы.. то есть Комарова.. вы же сказали, что она должна будет помочь нам.
— Я говорила, что я вступлю в дело, – уточнила Комарова. – Но не сказала, с чьей стороны.
Черт, точно. А я и не спросила сегодня днем в кафе.
— Кстати, как Соколов? – поинтересовалась Макова. – Что-то подозревает?
— Нет. – Василиса Ефимовна безмятежно, в своем прежнем стиле, покачала головой. – Роет землю копытом, говорит, что это будет вершина его карьеры.
— Ты смотри, взыграло, – усмехнулась Антонина Владиславовна.
Арцах в разговоре не участвовал, молча хлебая кофе из пластикового стаканчика. Он был очень мрачен, одет во все черное, под курткой у него я усмотрела бронежилет. Первое, что он спросил у меня на брифинге, – надела ли бронежилет я. Я только молча наполовину расстегнула свою куртку, чтобы он убедился: надела.
— Вы и раньше так ему помогали? – спросила я.
— Да, – коротко подтвердила Василиса.