Страница 13 из 66
Я кивнула несколько раз подряд, потом хрипло выдавила:
— Да. – Сглотнула. – Да, убедилась. Поедем, обрадуем вашего поклонника. Я согласна на эту работу.
— Он мне не поклонник. – Василиса Ефимовна поудобнее устроилась на сиденье и законопослушно пристегнула ремень. – Водицы испить не сыщется?
Водица сыскалась, гадалка закинула в рот таблетку (я успела прочесть надпись на блистере – оказалось, от давления) и запила ее почти половиной литровой бутылки.
— Все эти проделки очень обезвоживают, – поделилась она. – И давление, само собой, скачет. Я ж не молодуха уже.
Я дождалась, пока она попьет, забрала бутылку, и мы поехали к музею.
— В молодости, наверное, все это легче давалось? – поинтересовалась я.
— Что – все?
— Ну, штуки эти. Которые вы сейчас проделали. – Я повела плечами. Легкое онемение мышц ощущалось до сих пор, будто я отлежала все тело разом. Поэтому ехали мы неторопливо.
Да и на душе было как-то.. странно. Будто куча вещей разом перестала иметь значение. По крайней мере временно.
— В молодости я такими штуками не занималась, – пояснила Василиса Ефимовна. – Мне сейчас сорок девять.. так, ну вот где-то после сорока четырех и пошло.
— Я слышала, – оживилась я, – что дар ко всякому такому пробуждается, ну, после какого-то потрясения, катастрофы или крупного поворота в жизни. У вас, наверное, так и случилось?
Да, я после своего личного потрясения была немного бестактна, не спорю.
— Да, было, – неожиданно весело произнесла Комарова, скаля желтые протабаченные зубы. – Случилось потрясение.
И почти без паузы пояснила:
— Климакс наступил.
Я не сдержалась и заржала. Неожиданно для себя самой, сильно и громко; так что пришлось срочно притормозить у ближайшей автобусной остановки. К счастью, приступ хохота у меня быстро прошел. Но после него я ощутила настоящее облегчение, да и онемение в мышцах пропало.
А что, хорошо, когда у подопечных есть чувство юмора!
— Ух, смеется-заливается.. думаешь, шучу? Между прочим, цикл менструальный – штука серьезная, много на что влияет. Погоди, вот начнется климакс у тебя, сама увидишь.
— И как, вы правда заставили бы Артура Лаврентьевича скакать козликом? – спросила я, вытерев слезы и снова берясь за руль.
— Нет. Мы давно работаем вместе. Считай, коллеги, да и деньги он мне платит приличные. К чему обижать хорошего человека?
— И правда, – скептически протянула я. – Очень хороший человек.
— Он первый дал мне работу, когда у меня пошла вся эта свистопляска, ну, способности проклюнулись и прочее. Потом уже подобрал мне в клиенты пару своих знакомых, дело завертелось..
— Как сутенер прямо, извините за сравнение, – не удержалась я.
Я думала, что Василиса Ефимовна обидится или скажет что-то резкое. Даже я ощутила, что как-то очень уж цинично высказалась.
Но Комарова посмотрела спокойно и внимательно и сочувственно произнесла:
— Что, за армянского мальчика обидно? Что Артур Лаврентич его прессанул?
Я даже не стала прикидывать, прочитала ли Василиса это у меня в голове или просто была в курсе, кто познакомил меня и Соколова. Забавно, что почти сорокатрехлетнего Арцаха она назвала мальчиком: не такая уж большая у них разница в возрасте.
— Да нет, не обидно, – пожала я плечами. – Просто Соколов не тянет на хорошего человека. Ну, не знаю.
Мы приехали, и удалось припарковаться близ музея.
— Уж точно лучше этого ублюдка Макова, – внезапно жестко произнесла Василиса, возясь с ремнем безопасности.
— Мне нужно знать что-нибудь про вас и Макова? Я считаю, он может быть серьезным препятствием.
Она ответила не сразу.
— Сейчас он не такое препятствие, как был раньше. Раньше – да. Здорово мне подгадил. Сначала – когда копал под Артур Лаврентича, потом – когда пытался заставить сотрудничать. – Она высунулась из машины и сплюнула уже на тротуар. – Ничего, я его, суку, признаю везде. Он ко мне не су-у-унется.
— Ох, пойдемте уже.
Даже не позвонив и не уточнив ничего у Соколова, Василиса Ефимовна безошибочно нашла его в немаленьком здании музея. Сразу после гардероба устремилась в музейное кафе – там-то он и сидел, смакуя уже вторую чашку кофе.
— Как все прошло? – он спрашивал не Василису – меня.
— Смею заверить, демонстрация превзошла все мои ожидания. – Я вновь ощутила нас троих как бы замкнутыми в пузырь. Своеобразно отгороженными от остальных посетителей.
Это вполне объясняло, почему, несмотря на популярность гадалки, к ней никто не подходил с просьбами о предсказании будущего и прочем в том же духе. Не докучал, словом.
— И вы согласны? – он явно спрашивал для проформы, уже не сомневаясь в положительном ответе.
— Да, я согласна охранять Василису Ефимовну в течение месяца, во время ее турне. И ожидаю, что вы действительно сделаете все, чтобы Антон Маков не портил жизнь моей подопечной. – Я предпочитаю сразу обозначить те аспекты работы, с которыми не могу справиться, и потому даже не буду за них браться. – Увы, с товарищем из такой конторы я едва ли справлюсь. А вы не единожды меня заверили, что беспокоиться насчет него не стоит.
— Вы абсолютно правы, – серьезно заверил Соколов. – Он исключительно моя забота.
— Заноза в жопе, – неинтеллигентно и весело присовокупила Василиса Ефимовна, изучая раздел с пирожными в книжечке меню. – Большая такая.
— Ах да! – Я спохватилась и полезла в сумочку. Хорошо, что вспомнила! – При нашей первой встрече он, Маков, кое-что мне дал. Не рискнула отказываться. Думаю, вам пригодится.
Я протянула Соколову визитку.
— Он сказал, что если я стану охранять вас, то мне лучше его известить, – добавила я. – Не то чтобы я собиралась. Но, полагаю, раз я займусь охраной Василисы Ефимовны, вашего визави можно не оповещать.
— Вы, Евгения Максимовна, можете свободно чхать на любые его инструкции, – отозвался Соколов, изучая визитку. – С самой высокой башни из всех возможных.
— Что ж, в таком случае.. вам известны мои расценки? – Встреча наконец перешла на рутинную деловую тему. Никакой мистики и шпионских игр с переодеваниями.
Соколов чуть поторговался, не ужимая цену, а наоборот – предлагая надбавку за выездные условия задания. Я отказалась: стоимость моей работы я без веских (чаще всего экономических) причин не повышаю. Мы сошлись на том, что за особо опасные условия работы или чрезвычайное происшествие надбавка все же будет.