Страница 54 из 85
VIII. Идиотский день
32. Кончина выдающегося государственного деятеля
Этот день, который Сергей Иванович потом называл идиотским, начался, как обычно, с появления Светы:
— К вам делегация. Местные. Молодые ребята.
В кабинет бодро вступили четверо парней в светлых рубашках и столько же девчонок в ярких платьицах. Первые же их слова повергли посланника в крайнее изумление. Они пришли выразить ему соболезнование:
— Постигшее ваше государство горе… кончина выдающегося государственного деятеля…
«Неужели?» — подумал он. Тогда о здоровье Брежнева уже ходили анекдоты.
Он слушал вполуха и решал, как будет организовывать книгу соболезнований и прочие протокольные формальности.
Но вдруг…
Сначала ему показалось, что он ослышался. Потом это повторилось еще раз. Они выражали соболезнование по случаю смерти… Ленина. Он прислушался. Верно. Ленина.
Решив, что в португальском он не очень силен и чего-то не понимает, он позвонил Жене Бегунову:
— Зайди. Есть дело.
Через минуту появился Бегунов.
— Помоги мне с португальским, что-то не могу врубиться.
— Сделаем.
Сначала Женя активно включился в разговор. Потом его пылкий энтузиазм начал быстро остывать. Он повернулся к Сергею Ивановичу:
— Ты понимаешь, они пришли выразить соболезнование по случаю смерти Ленина. Они уверены, что он умер вчера. Что будем делать?
— Принимай соболезнование. Скажи, что мы тоже переживаем. Очень переживаем.
Женя поговорил с ребятами еще минут пять, потом выпроводил из кабинета:
— Я пойду на улицу, поговорю. Может, что-нибудь пойму.
Вернулся он минут через десять.
— Оказывается, вчера они слушали радиопередачу из Москвы, которая начиналась словами: «Сегодня умер Ленин». И они поверили.
33. Телефонограмма
Вошла Света:
— Вам телефонограмма.
Прямого телефонного сообщения с Москвой у посольства не было, телефонограммы шли в ближайшее к острову советское посольство на материке, а оттуда передавались телефоном в Сан-Антонио.
— Читай.
— «В ваш адрес направляются двадцать тысяч экземпляров брошюры „Леонид Ильич Брежнев о борьбе с колониализмом
“
».
— Сколько? — обалдел посланник.
— Двадцать тысяч.
— Борьба с колониализмом, конечно, дело важное, но чтобы двадцать тысяч брошюр! Это перебор. Зови Бегунова.
Тот появился через пять минут.
— В наш адрес направили двадцать тысяч брошюр, — обрадовал его посланник.
На удивление, Женя отреагировал спокойно.
— Ничего страшного. У нас есть опыт. Разместим. По десять экземпляров на одного не умеющего читать туземца, конечно, многовато.
Женя ушел, а еще через полчаса снова появилась Света:
— Вам еще телефонограмма.
— Обилие информации настораживает. Опять какая-нибудь глупость.
— Думаю, что глупость, но на сей раз веселая.
— Если веселая, читай.
— «В продолжение сообщения о направлении в ваш адрес брошюры „Леонид Ильич Брежнев о борьбе с колониализмом
“
в количестве двадцати тысяч экземпляров сообщаем, что…» — Света замолчала.
— Увеличили число экземпляров, — подсказал Сергей Иванович.
— «…сообщаем, что, — продолжала Света, — что, к сожалению, в настоящее время выслать вам указанную литературу не представляется возможным из-за закравшейся ошибки при наборе».
— Конец, действительно, веселый. И ты молодец, выдержала паузу, как в Художественном театре. Впрочем, и они тоже, как в Художественном театре, с паузой. Артисты.
И он распорядился подшить обе телеграммы в досье «Работа с населением».
Появился Женя:
— Я побеседовал с ребятами, которые приходили к тебе утром. Они настроены очень по-марксистски. Они согласились взять тысячу наших брошюр, у них есть какой-то амбар.
— Должен тебя огорчить, Женя. Не пришлют нам эти брошюры. Но ты не расстраивайся, неумолимое желание центра покончить с колониализмом не ограничится этими брошюрами, скоро нам пришлют еще что-нибудь.
Женя согласился:
— Скорее всего, пришлют. А с Пожарским я поговорю в жесткой форме.
На этих телеграммах идиотский день не кончился. В кабинет ворвалась взволнованная бухгалтерша.
34. О пользе подарков
— Катастрофа!
— Что случилось?
— Пропала книга о Москве! Такая большая. Она у меня на балансе. Была в приемной. А теперь я не знаю, где она. А у нас требуют отчет.
— Сейчас выясним.
Посланник нажал на кнопку. Появилась Света.
— Книга о Москве была?
— Была.
— Где она?
— Украли.
— Украли, — он повернулся к бухгалтерше. — А вы говорите, не знаете, где она. Украли.
Бухгалтерша растерялась:
— И что мне теперь делать?
— Мы подготовим акт о том, что подарили эту книгу президенту на день рождения.
— У него день рождения через полгода, — вмешался Женя.
— Ничего страшного. Подарили по поводу тридцатилетия супружеской жизни.
Бухгалтерша сопротивлялась:
— Нужны подписи. Три подписи.
— Нет ничего проще, — он повернулся к Жене. — Подпишешь?
— Подпишу.
— И Света подпишет. Сейчас сообразим третью подпись.
Он взял трубку, набрал номер:
— Володя, зайди ко мне.
Тут же появился пинкертон.
— Мы тут президенту по случаю тридцатилетия его супружеской жизни подарили книгу. Ты помнишь?
Тому долго объяснять не надо было, не первый день в посольстве.
— Книгу? Подарили? А как же! Как сейчас помню. Тридцать лет супружеской жизни? Тридцать лет… Только ему вроде бы еще сорока нет… Конечно, Африка…
— Верно, — согласился посланник. — Пятнадцатилетия супружеской жизни. Готовь, Света.
— У меня к вам еще одно дело, — замялась бухгалтерша.
— Слушаю вас.
— У Антона Павловича есть идея, — начала бухгалтерша. — Просто замечательная.
— Кто бы сомневался.
— Он предлагает посадить около посольства баобаб.
— Не приживется у нас баобаб, ему нужен субтропический климат, а у нас, если заметили, тропический. Лучше посадим парочку кипарисов. И вырастет у нас кипарисовая роща. Будет где размышлять.
Он хотел еще что-то сказать, но в это время в кабинет ворвалась целая процессия: его супруга, завхоз, доктор и две Тони.
— Что-нибудь случилось? — спокойно поинтересовался он.
Ответил завхоз:
— Я нашел! — Его пошатывало, он был явно навеселе.
35. Зловещая находка