Страница 13 из 85
II. Находка в подвале
9. Завхоз с топором
Посланник тоскливо изучал очередную директиву из Москвы.
В кабинет влетела Света:
— Посмотрите в окно. Там такое! Завхоз с топором.
Посланник подошел к окну. И действительно, по двору деловито шествовал завхоз, в руках у него был топор.
— Верно, с топором. Он, случаем, не брал у вас в библиотеке Достоевского?
— Он вообще никаких книг не берет.
— Я так и думал. Тогда зачем ему топор?
— А бухгалтерша кого угодно достанет.
— Не оправдывайте преступление, пока оно ещё не совершено; дождитесь, когда его совершат. Пойдем посмотрим.
* * *
Вокруг размахивающего топором завхоза собралось всё посольство: пинкертон, Шолохов, бухгалтерша и третий секретарь Женя Бегунов.
Увидев посланника, завхоз ринулся к нему навстречу:
— Я как раз к вам.
— С топором?
— Ну да. Я расковырял стену, а там… Вы мне разрешили расковырять стену в вашем доме.
— Разрешил. Надеюсь, вы никого не успели убить?
— Я искал в чулане кран, который закрывает воду. Обратил внимание: одна стена обклеена какими-то старинными обоями, и в одном месте обои отходят от стены. Я оторвал кусок… А там дверь. Открыл. Там еще дверь, а на ней — навесной замок. Я хотел было сбить замок, но потом…
— Значит, никого не убили?
— Никого.
— Уже хорошо.
— Сбивать замок или не сбивать?
— Вы как Гамлет: сбивать или не сбивать. Куда нам до Гамлета! У нас дверь в стене, как в сказке про Буратино.
Завхоз обрадовался:
— А я и есть Буратино. Только ключика у меня нет. Придется топором.
— Может быть, сначала поставить в известность министерство иностранных дел? — предложил осторожный пинкертон.
Посланник не согласился:
— Нельзя недооценивать топор как орудие дипломатической практики. А сообщить министерству можно и потом… когда узнаем, что в комнате.
— А вдруг там клад?! — предположил мечтательный фантазер третий секретарь Женя Бегунов. — На острове живем. Вокруг океан. Вдруг какой-нибудь Флинт…
— Очень завалящий Флинт, — усомнился посланник. — Порядочные флинты клады зарывают, а не запирают в кладовке на навесной замок.
У пинкертона были свои идеи:
— Там могут быть документы, письма.
— А что, если там пропавшие карты Пири-реиса? — продолжал фантазировать Женя.
Вмешался Шолохов:
— Надо срочно послать телеграмму в Москву. Доложить о случившемся.
— Надо, — не стал спорить посланник. — Телеграмму. Лучше молнию. «Нашли клад, подробности письмом». Жалко, на острове нет телеграфа.
— Можно собрать коротковолновый приемник, — не отступал Шолохов.
— Вы знаете азбуку Морзе? — ехидно поинтересовалась Света.
— Нет, — бодро ответил тот. — Создадим кружок. Будем изучать.
А потом все разом умолкли и обратили взгляды на начальство. И посланник принял решение:
— Вольтер говорил: «Прежде чем начинать бороться с неприятностями, нужно удостовериться, существуют ли они на самом деле». Золотого ключика у нас нет. А коли так, придется открывать топором, ибо топор всегда надежней, чем золотой ключик. А посему надо поехать на место и разобраться.
— Я поеду, — предложил пинкертон.
— Куда же без тебя. Бери завхоза и поезжайте. Я остаюсь в посольстве. Я — лицо официальное. Мне нужно принимать решение. А ты — карающая рука правосудия… с топором. Остальные все — по рабочим местам.
Посланник вернулся в свой кабинет. Нажал на кнопку. Появилась Света:
— Будем печатать?
— Будем.
— Сергей Иванович, почему вы отказались посылать телеграмму в Москву?
— Начальство нельзя удивлять. Начальство можно расстроить, можно испугать, можно даже обидеть, но удивлять нельзя. Перед отъездом в отпуск в прошлом году здешний президент сказал мне, что они собираются поставить на острове памятник кому-нибудь из современных государственных деятелей. В Москве я рассказал об этом заместителю министра. Тот спросил меня, кого я предлагаю. Я ответил: «Брежнева». Он подумал и сказал: «Продлю отпуск на неделю. Отдыхай».
10. Неминуемый кризис капитализма
И тут же появился Женя Бегунов, который, как и свидетельствует его фамилия, часто был в бегах, а свое отсутствие на рабочем месте объяснял такими невообразимыми причинами, что посланник как-то заметил: «Если в следующий раз ты скажешь, что летал с инопланетянами на Марс, я поверю».
— Я по делу, — начал Женя.
— По делу? Уже странно. Говори.
— Мой приятель из Второго африканского отдела Пожарский пишет, что они получили сборник из двух брошюр «Ленин о неминуемом кризисе капитализма». На португальском языке. Он спрашивает, сколько нам прислать экземпляров каждой.
— А нам нужны эти брошюры? — насторожился Сергей Иванович. — Догадываешься, кому их придется распространять? Правильно. Тебе.
— Пожарский просил. Он мой приятель. Потом, знаешь, брошюра для местных полезная.
Женя был всего лишь третьим секретарем, но лет пять назад, будучи еще атташе, сидел с Сергеем Ивановичем в одном кабинете в центральном здании МИДа и с тех пор звал его на «ты». Тот относился к этому спокойно.
— О неминуемом кризисе капитализма? — переспросил посланник. — Если он неминуем, то чего стараться.
— В Москве не поймут наш отказ.
— Убедил. Не поймут. Сколько будем заказывать?
— Думаю, двести экземпляров.
— Ста хватит.
— Может быть, всё-таки двести? Брошюрки, он говорит, тоненькие.
— Сколько грамотных на острове?
— Две тысячи шестьсот душ.
— Ладно, сто тридцать, по одной на двадцать человек. Остальным пускай расскажут.
— Давай двести. Надо Пожарского поддержать.
— Ладно, двести. С капитализмом пора кончать.
— Тогда я пойду посмотрю, что за тайную комнату они нашли.
— Ступай.
11. Любая живая лучше любой нарисованной
«Брошюра — это будущее, — рассуждал Сергей Иванович, глядя на календарь, — а письмо в центр — это настоящее».
Он нажал на кнопку. Появилась Света:
— Печатать?
— Ты знаешь, как зовут женщину, работающую машинистом на паровозе?
— Не знаю.
— Никак не зовут. Потому что таких не бывает. Ты знаешь, как зовут мужчину, который печатает на пишущей машинке?
— Не знаю.
— Правильно. Потому что таких тоже не бывает. А посему… Это что такое?
* * *