Страница 90 из 107
В период между первым и вторым французским господством (1805–1815) по ту сторону Альп были вывезены тысячи картин, статуй, книг, рукописей, не считая тех предметов искусства, которые расплавили для чеканки монет. Только половина вернулась назад после Венского конгресса и конца наполеоновской эры. Самым символичным и ценным из всех невозвращенных произведений искусства является картина Паоло Веронезе «Брак в Кане Галилейской» — она и сегодня находится в Лувре. Это огромное полотно, написанное в 1563 году для трапезной бенедиктинского аббатства на острове Сан-Джорджо Маджоре, перед перевозкой в Париж было буквально разрезано на части. Но если в 1797 году никто не видел в этом проблемы, то в 1815-м состояние шедевра сочли непригодным для перемещения из Лувра. Сегодня картина висит напротив «Джоконды» Леонардо да Винчи, и это положение определяет ее печальный удел: миллионы посетителей расталкивают друг друга локтями, чтобы увидеть Мону Лизу и сделать селфи, однако лишь немногие оборачиваются, чтобы полюбоваться огромным шедевром на противоположной стене.
Паоло Веронезе. «Брак в Кане Галилейской». 1562–1563
В 1797 году власть оказалась в руках временного муниципалитета, в состав которого вошли 60 человек. Первое заседание состоялось 16 мая в бывшем зале Большого совета под председательством Николо Корнера. Членами муниципалитета стали многие бывшие патриции, секретари, а также торговцы, адвокаты, некоторые представители духовенства и военные. Представитель рыбаков из Сан-Николо по имени Винченцо Дабала вошел в состав муниципалитета от имени народа.
В июле было упразднено венецианское Гетто — символичный и значимый эпизод для города, в котором 281 годом ранее было создано первое гетто. Поверенный в делах короля Сардинии Лодовико Бонамико описывает это событие в своей депеше от 15 июля 1797 года: «В прошлый понедельник [10 июля] приказом правительства были открыты ворота гетто. На площади установили дерево свободы, сами ворота сожгли. Под песни и танцы [еврейского] народа всех возрастов и всякого пола были произнесены различные речи, а раввины удостоились братских поцелуев от двух католических приходских священников».
Тем временем начались переговоры между французами и австрийцами о судьбе венецианских владений, которые закончились Кампоформийским мирным договором. Габсбурги уже пытались откусить кусок Венецианской республики — это было в 1748 году, во время подписания Ахенского мира после окончания войны за австрийское наследство. Тогда Светлейшая республика сохранила нейтралитет, показав свою неподготовленность с военной точки зрения. Австрийцы хотели компенсировать потерю Пармы и Пьяченцы частью принадлежавшей Венеции Ломбардии, но в тот раз у них ничего не вышло.
В 1797 году на переговорах во Фриули австрийскую делегацию возглавлял граф Кобенцль. Благодаря его ловкости военное поражение австрийцев превратилось в дипломатический триумф: Австрия уступила Франции свои дальние земли (далекую от границ монархии Бельгию), а взамен получила приграничную богатую Венецию вместе с материковой частью, на которую она засматривалась веками, а также Истрию и Далмацию. Францию по большому счету не интересовал этот порт на Адриатическом море, он находился слишком далеко от французской сферы влияния.
Париж и Вена, несомненно, были довольны, чего нельзя сказать о Венеции, мнением которой даже не поинтересовались. После передачи Венеции Австрии там продолжились грабежи, 13 декабря были вывезены бронзовая квадрига на балюстраде собора Святого Марка и крылатый лев с колонны на Пьяцетте.
То, что не могли увезти, уничтожали. Именно это случилось с Арсеналом, где французы сначала опустошили склады, забрав 400 пушек и 240 тонн пороха, а потом разломали каменные ступени и уничтожили сотни моделей галер, которые собирались в течение веков (галеры были цельными, поэтому часто сначала изготавливали модель). Именно тогда были сожжены украшения буцентавра после неудачной попытки содрать с них позолоту. Сам ободранный корпус австрийцы впоследствии превратили в плавучую тюрьму.
Последние 600 солдат Итальянской армии покинули город 18 января 1798 года. Представители агонизирующей якобинской власти (члены временного муниципалитета к тому времени уже сбежали в Милан) передали генералу Жану Матье Серюрье золотое кольцо с изумительным бриллиантом, стоимость которого равнялась стоимости примерно трех с половиной килограммов золота. Также французский генерал без угрызений совести вымогал у ювелиров города значительную сумму в серебряных дукатах под предлогом защиты их мастерских.
Многие вздохнули с облегчением, когда 19 января около девяти часов утра артиллерийский выстрел возвестил о прибытии австрийского войска. Но венецианцы ошиблись: до завершения кошмара было еще далеко.