Страница 88 из 107
Весьма вероятно, что именно эти требования привели к восстанию, известному как Веронская Пасха. 17 апреля 1797 года, в понедельник после Пасхи, на стенах города был развешен манифест, заканчивавшийся словами «Да здравствует святой Марк!» и призывавший жителей пролить кровь за родину. Под воззванием стояла подпись Франческо Баттайи, чрезвычайного проведитора города, однако сам он в тот момент находился в Венеции. По всей видимости, автором провокации являлся командующий кавалерийским штабом Итальянской армии и глава секретной службы Жан Ландрё. Провокация удалась: начались столкновения между французскими солдатами и далматинцами, служившими Светлейшей республике. Первый же выстрел стал сигналом к открытому восстанию, жители набросились на французов. Венецианские ректоры Альвизе Контарини и Джузеппе Джованелли трусливо бежали в Венецию.
Столкновения продолжались три дня и три ночи, пока 15 тысяч французских солдат не окружили город. 25 апреля Верона сдалась, и спустя 400 лет венецианское господство закончилось. Во время восстания было убито 500 французов, количество жертв противоположной стороны неизвестно. Главари восстания, в том числе ранее принимавший Наполеона в своем доме Франческо Эмилеи, были расстреляны.
Тем временем случился еще один эпизод, способствовавший росту напряжения, на этот раз в самой Венеции. Французы хотели проверить реакцию венецианцев и 20 апреля осуществили попытку с помощью трех кораблей захватить порт Лидо. У деревни Каорле они схватили рыбака из Кьоджи, некоего Менего Ломбардо, и вынудили его стать лоцманом. Дойдя до порта Лидо, французские корабли произвели приветственный залп, но не остановились. Командующий фортом Сант-Андреа (который впервые за сто лет существования исполнил свою функцию) Доменико Пиццамано отправил навстречу французам два судна, напомнив о строжайшем запрете на вход в порт для иностранных военных кораблей. Два французских корабля развернулись, а небольшое судно «Освободитель Италии» продолжило свой путь. Оно столкнулось с галеотой Альвизе Висковича, венецианцы поднялись на борт и начали палить во всех без разбора. Ранение получил и рыбак из Кьоджи, хотя он кричал, что является венецианцем; позднее он умер от ран в больнице. Тем временем портовая артиллерия тоже открыла огонь по французскому кораблю. В результате пятеро французов были убиты, а остальные члены экипажа попали в плен. Сенат одобрил действия Пиццамано и наградил его, а также его людей за точное следование приказу.
После Лидо и Вероны Бонапарт перестал скрывать свои намерения в отношении республики. Для объявления войны он ждал только повода, и теперь их было предостаточно: французская кровь пролилась и в Вероне, и в порту Лидо. 25 апреля Наполеон принял в Граце двух прибывших для переговоров венецианских патрициев, Франческо Дона и Леонардо Джустиниана, и заявил им: «Я больше ничего не хочу слышать ни о Сенате, ни об Инквизиции. Для Венеции я стану Атиллой».
Из Граца Бонапарт поехал в Триест, где 29 апреля в доме правителя города его приветствовали многочисленные консулы. В их числе был и дипломатический представитель Венеции Джованни Баттиста Калегари. Наполеон обошелся с ним с максимальной суровостью, обвинив венецианцев в смерти французов и выставив его из комнаты в присутствии значительного количества людей. Консул Испании дон Карлос де Леллис сообщал об этом эпизоде правительству Мадрида: «Генерал его принял и выразил свое удивление тем, что представитель столь недостойного правительства рискнул предстать перед ним. Консул попытался оправдаться, но генерал сказал: „Молчи, несчастный, и уходи!“» Сам Калегари так рассказывал об этой встрече: «Я шел к двери, на которую он мне указал, и услышал, как он добавил: „Они все подлецы“, что слышали все присутствующие и особенно два неаполитанца. За два шага до выхода, услышав это оскорбление, я обернулся и сказал: „Это неправда“, и вышел».
На следующий день, 30 апреля, Наполеон писал Директории: «Я дам им урок, которого они не забудут. <…> Чтобы французскую кровь уважали в Европе, пример Венеции должен быть ужасным; должна пролиться кровь». Из Триеста Наполеон отправился в Пальманову, чтобы начать оккупацию венецианских земель в соответствии с Леобенским договором.
В крепости еще находился венецианский генеральный проведитор Одоардо Коллальто, но венецианский гарнизон был заменен французским в течение пары недель.
Бонапарт подписал объявление войны Светлейшей республике. В своем «Манифесте» он обвинил венецианцев в том, что «повсюду течет французская кровь», и приказал своим генералам «поступать с войсками Венецианской республики как с врагами и распорядиться о снятии во всех материковых городах изображений льва святого Марка». Последнее привело к уничтожению тысяч львов, а также к появлению некоторых странных диковинок, таких как якобинский лев в местечке Портобуфале между Тревизо и Порденоне, в открытой книге которого традиционная надпись Pax tibi Marce evangelista meus была заменена более политкорректной для того времени: «Права и обязанности человека и гражданина».
«Манифест» был подписан в Пальманове 2 мая, но на самом деле новость об этом распространилась раньше. Чтобы попытаться умиротворить французов, была создана чрезвычайная магистратура — Конференция, которую Ипполито Ньево назовет «похоронной магистратурой, коллегией могильщиков умирающей республики».
Синьория подчинилась требованиям французского генерала и арестовала трех государственных инквизиторов — Агостино Барбариго, Каттерино Корнера и Анджело Марию Габриэля, — а также командующего фортом Сант-Андреа Доменико Пиццамано (его генерал Жан Матье Серюрье освободит в конце 1797 года, еще до передачи Венеции Австрии, «как солдат солдата», поскольку Пиццамано лишь выполнял приказ). Разумеется, Наполеону этого было недостаточно.