Страница 46 из 142
— Всегда пожалуйста, — услужливо отозвался тот, нахально улыбнувшись. — Нам придется переплыть Прибрежную и идти вдоль берега Вод Древности. Тогда есть шанс остаться незамеченными. В горы Мертвого Леса эльфы не пойдут. Эти места опасны для любого и таят в себе самых различных существ.
Достигнув правого берега Прибрежной реки, всадники проплыли ее не спешиваясь. Восточные мацины, как вы уже знаете, не похожи на обычных лошадей. Они могут перевозить любые грузы без труда и преодолевать любые преграды, а это значит, что тяжесть друида не была ощутима для них даже при переплыве.
Мокрые по пояс, но невредимые, всадники ускорили шаг, все еще осмотрительно держась западной стороны материка. Справа все еще виднелись чудесные вересковые поля, окрашивающие линию горизонта в нежный пурпур, а слева открывался вид на бескрайний океан, подернутый плотной дымкой. Не сразу Каиса заметила, что его привычно гладкая поверхность теперь бурлит огромными поднимающимися из глубины пузырями. Пар потоком вздымался в небо, постепенно окутывая все в округе.
— Что происходит с океаном? — вскричала в изумлении Каиса, наблюдая столь необычное поведение воды.
— Акил изгоняет русалок из этих земель. Он нагревает воду, — пояснил Нивертон, нехотя отводя взгляд от океана.
— Они все… умрут? — обратила на него львира ошеломленное лицо.
— Если не уплывут — да, — на гладких скулах проступили желваки. — Русалкам придется искать себе новый дом.
Каиса еще долго вглядывалась в клубы пара, но сквозь их завесу уже ничего нельзя было разобрать. Вдруг, до слуха донеслись волшебные девичьи голоса. Они пели пронзительно, горестно и невероятно красиво. В каждом чистом, как лесной ручей, звуке крылась невыразимая скорбь и тоска. Каиса впервые слышала этот необычный язык, но по мотиву песни нетрудно было догадаться о ее смысле.
— Сирены поют об утраченном доме, — негромко пояснил Нивертон и замер, внимая чудесным голосам.
Разрушена клятва, усвоен удел —
В водах чужеродных скитаться.
Проронено Слово, океан закипел,
И нет нам нужды возвращаться.
Солми́р изменился и суть наша с ним,
Душа же желает свободы.
Своими законами волю вершим,
Не живем ради чьей-то угоды.
Теперь мы другие и чувствуем мир —
Доступна любовь и презренье.
Разорвана дружба как пены пузырь
И смыта подводным теченьем.
Но нету вины нашей в том, что одна
Друида душой полюбила.
Ее злая участь была решена,
Ведь суша сполна отомстила.
В омут прохладный погрузим мы лик,
Океан нас волной подгоняет.
И если увидишь на глади ты блик —
Это хвост русалки мерцает.
— О чем их песня? — Каиса перевела внимательный взгляд на стража.
— О изгнании, изменении законов мироздания, о том, как русалка полюбила друида…
— Тебя что ли? — улыбнулась она.
— И о том, что за преступление против жизни другого ей положено наказание… — едва шевеля губами произнес Нивертон не ответив на вопрос. Его лицо окаменело, а движения стали необычайно резкими.
— Что это значит? — помрачнела Каиса. Она уже предчувствовала ответ, но все же боялась его.
— Русалки давали священную клятву не отбирать жизни, но вчера она была разрушена. С теми, кто нарушает закон, сирены поступают очень сурово.
— Изгоняют? — предположила девушка, все еще надеясь на более мягкий исход.
— Нет. Они привязывают отступника на берегу пока тот не умрет без воды. Русалки так могут прожить не больше одного дня.
— Значит, Ариэлла… — запнулась Каиса.
— Закат забрал слишком много жизней, — подтвердил ее догадку страж, и Сиф понесся галопом.