Страница 140 из 142
Глава 48. Искрящийся проблеск надежды
Шерсть вздыбилась от напряжения, а холодный воздух проник к самой коже, словно лед коснулся разгорячённого участка тела.
— Нив? — тут же позвала она по ментальной связи. — Тебя схватили?!
— Все как и договаривались, Каиса, — в ответ раздался чересчур спокойный голос, — встретимся на острове, лети.
Из горла вырвался утробный низкий рык. «Разрази меня гергер! Он там…» Взгляд скользнул по территории замка. Но даже с такой высоты Каиса смогла рассмотреть острым зрением маленькое рыжее пятнышко.
— Улетай, — настойчиво повторил Нивертон, словно чувствуя то, что сейчас происходило у нее внутри. — Все под контролем.
«Под каким еще контролем?!» — взорвалась Каиса чувствуя, как тело начинает потрясывать от ярости. «Если у меня птичьи крылья, это еще не значит, что мозги куриные!»
— Прошу, лети, — вновь зазвучал упрямый голос. — Я обещаю, мы встретимся.
— Ну уж нет! — отрезала львира, устремившись вниз. — Я не дам тебе скормить мне пустое обещание, а потом оправдаться смертью! Со мной не прокатит!
Стремительный спуск вскружил голову. Тяжелые лапы вновь почувствовали холодный камень на подушечках. Пехота окружила, лучники натянули тетиву. В центре круга помимо Каисы стоял Авэрэил, победоносно держа меч у горла Нивертона.
— Мы вытеснили его друидскую магию! — лицемерно улыбнулся он, с трудом выглядывая из-за плеча стража. — Это довольно легко сделать, особенно, если есть знакомый чародей. «Тот самый старый ковер…» — с ненавистью подумала львира. «Надо было тогда спихнуть его с лестницы…»
— Все бы нечего, если б друид мог разжать губы… Но теперь он может только мычать, как блеющий скот, какой вы и есть! Ну что, хочешь спасти своего хозяина, а, нареченная? — с злорадной издевкой спросил король, так крепко сжимая рукоять меча, что побелели костяшки. — Уж он-то нам точно не нужен. Перевоплощайся! — последовал жесткий приказ.
В этот раз Каиса не сомневалась, что Авэрэил выполнит свое обещание и убьет Нивертона. Голова Вивиан убедила ее в этом. Также львира не сомневалась, что страж уж точно найдет способ, как спасти ее, будучи на свободе, а значит больше ничего не остается. На шее друида уже капельками проступала кровь от сильного нажатия эльфийского лезвия.
Каиса приняла человеческий облик. Король убрал меч и толкнул Нивертона охране — это было последнее, что она увидела прежде, чем ее завели в замок. Несмотря на отсутствие сопротивления, львиру скрутили и волокли четверо, а остальные для надежности тыкали в нее острием меча. Весь первый этаж следом шел чародей и быстро нашептывал какие-то заклинания. Наверное, торопился успеть до лестницы…
Кровь текла из ран, грея уставшее тело и оставляя багровые пятна на эльфийских коврах, а с ней по капле уходила и надежда. Мысли же были далеко отсюда, ведь единственные могли убежать от изнурительного бремени судьбы. Они отправились на юг и запутались в вереске Друидэйна, в его тихом мирном существовании.
Что было странно, несли Каису не в подвалы, где туннелями раскинулись под замком затхлые темницы. Ее потащили по той самой винтовой лестнице, где совсем недавно львира наткнулась на парад мертвых голов. Доволочив на самый верх башни, ее кинули в тесную камеру и закрыли решетчатой дверью, навесив для верности громоздкий замок.
Стукнувшись затылком так, что из глаз полетели искры, Каиса застонала, но изо рта не вышел звук. Он застрял между горлом и языком, а губы слиплись друг с другом, будто неожиданно срослись. Собственно, девушка уже знала, что с ней сделал чародей, это было предсказуемо, по почему ее заперли в башне?
Железные прутья плыли перед глазами, а раны давали о себе знать. Любое движение причиняло нестерпимую боль, с которой не было сил сражаться. Скованные от напряжения мышцы не могли расслабиться, ведь казалось, что если дать им такую возможность, сознание провалится в огромную глубокую дыру, где нет ни света, ни жизни, ни надежды.
В правой руке что-то закололо. Подняв ее к глазам, она увидела блеск в тусклом свечении, отбрасываемый луриитом, о котором уже успела забыть. Видимо, Каиса слишком сильно сжала его в ладони, потому что на ней проступила кровь. И зачем ей теперь эта бесполезная безделушка? Единственное напоминание о Вивиан…
Каиса медленно стекла по стене на каменный пол. Пальцы с трудом вертели камень, оставляя на нем багровые разводы — почему-то ее утешал тот свет, что исходил из него. Лунный свет, закованный в твердую оболочку. «Наверное, ему хорошо там, имея такую защиту… Но что, если они одно целое?»
Каиса почувствовала, будто сама становится частью холодного камня — что-то этой ночью действительно превратило ее сердце в осколок стекла, иначе почему так больно режет внутри? Львира почти не чувствовала собственного сердцебиения и пульсации крови в венах и где-то надеялась, что конец уже близок, что он не заставит ее ждать, если свершится наихудший исход.
Всю ночь напролет она размышляла о случившемся. «Если бы Вестагар не вспылил на ужине, можно было плыть прямо в ту ночь… Слишком много подозрений упало на нас по самым разным причинам… Неужели у нас не было не единого шанса? Дали ли Вестагару уйти живым или его голова покоится на том самом пиковом кладбище? И что будет с Нивом?» Все эти мысли внушали ужас, от которого хотелось зажмуриться, что Каиса и сделала. Слегка прикрыв от бессилия глаза, она даже и не заметила, как раны на ее теле начали потихоньку затягиваться.
К реальности резко вернул громыхнувший над ухом голос.
— Ну че, попалась, зверюга? — стражник подошел к клетке и звучно забарабанил бердышом по прутьям, как привлекают внимание хищника, который не может тебя достать. — Правильно, помолчи, знай свое место, — с издевкой усмехнулся он, оценивающе оглядывая девушку. — Ты не человек и даже не эльф, ты — две части чего-то когда-то целого. Такое не имеет право на голос, свободу или что там еще…
Каиса отвернулась, без интереса уставившись в стену. «Ничего, Нивертон жив, он не бросит меня. Найдет способ все исправить.» Стражник заменил факел и произнес, словно прочитав ее мысли:
— Смотри какой прекрасный вид, — распахнул он широкое окно и глянул вниз, присвистнув. — Полюбуйся рассветом, тебе понравится, — и, загадочно ухмыльнувшись, принялся звучно спускаться вниз.