Страница 27 из 54
Солнце уже село, но земля еще отдавала накопленное за день тепло, и вечер был душным. Я спустилась с крыльца, обошла дом и оказалась перед дверью в запущенное помещение. От двери отходили две дорожки: одна вела к центральному входу, а другая — на соседнюю дачу. Я пошла по второй и, дойдя до границы масловских владений, обнаружила в заборе дыру, в которую без труда мог пролезть взрослый мужчина.
Воспользовавшись этой дырой, я оказалась на соседнем участке. На мое счастье, Роман Андреевич в это время поливал огурцы и, заметив меня, приветливо махнул рукой.
— А, соседка в гости пожаловала! — воскликнул он. — Проходи, не стесняйся!
— Как огород? — спросила я соседа, лавируя между грядками.
— Все растет и спеет, — весело ответил он, перекладывая шланг в другую лунку. — А ты без дела маешься? Пришла поболтать?
Я кивнула и улыбнулась, демонстрируя всяческую готовность пообщаться. Роман Андреевич разулыбался в ответ и позвал меня в дом.
— Хочешь пива с копченой рыбкой? — предложил он.
— Кто ж откажется от пива в такую жару? — слукавила я.
Вообще-то я не люблю пиво — мне больше нравится красное вино с хорошим сыром. Но если рыба вкусная — так и быть, согласна на пиво. Тем более что без него непринужденный разговор с таким человеком, как Роман Андреевич, вряд ли получится.
— Пойдем на веранду! — Роман Андреевич переложил шланг под яблоню и взял меня за плечо, направляя вдоль грядок: — Сейчас сядем под навесом и поговорим о том о сем.
Он подвел меня к стандартному домику типа финского и усадил в плетеное кресло на веранде. Я огляделась по сторонам. Участок земли у Романа Андреевича был не чета масловскому: у Масловых земли насчитывалось соток двадцать, если не больше, а их сосед обходился примерно шестью.
Здесь каждый квадратный метр был засажен чем-нибудь полезным и вкусным. Около домика росли фруктовые деревья, вдоль забора — малина, два куста смородины и крыжовник, а у самой калитки примостился огромный любисток, вытянувшийся вверх почти до уровня низкорослых вишен-расплеток.
Сам хозяин был в том возрасте, о котором говорят «мужчина в соку и силе», то есть ближе к пятидесяти. Его лицо выглядело моложавым, но форму он немного потерял: волосы изрядно поредели, а под рубахой свободного покроя проступил небольшой круглый животик.
Роман Андреевич вышел из домика, неся в одной руке складной столик, а в другой — полиэтиленовый пакет со снедью. Он опустил пакет на пол веранды, одним движением разложил столик и поставил его напротив кресла. Потом вынул из пакета несколько банок пива и вкусно пахнущий сверток.
— Вот, друзья-рыбаки угостили, — сказал он, разворачивая сверток, в котором оказалась крупная сельдь без головы. — Это называется залом — вкуснейшая волжская селедочка! Сейчас принесу нож и хлеб.
Роман Андреевич снова скрылся в домике и через минуту вернулся, неся второе плетеное кресло, полбуханки украинского хлеба и длинный нож с деревянной ручкой. Он нарезал хлеб, потом взялся за рыбу — и через пять минут нехитрый ужин был готов. В заключение гостеприимный сосед открыл две банки пива и протянул одну мне.
— За знакомство! — сказал он и одним махом опрокинул полбанки.
Я чуть пригубила из своей баночки. Пиво мне досталось темное, крепкое и довольно горькое, как все баночное пиво, но зато оно было ледяным. А селедка оказалась просто божественной.
— Хороша? — спросил Роман Андреевич, глядя, с каким удовольствием я ем рыбу. — То-то! А в магазинах только тихоокеанскую продают. Да она нашей волжской селедке в подметки не годится! Вот все говорят, что в Волге рыба перевелась, а это совсем не так. Просто какая-то ушла на глубину, какая-то поверху плавает. Сейчас ведь как: построили плотину, вода поднялась, а рыбы-то не прибавилось. Вот и ходят слухи, что хорошей рыбы у нас нет. Есть! — И как бы в доказательство своих слов он взял большой кусок залома и с наслаждением откусил.
Я терпеливо слушала о Волге и рыбе, выжидая благоприятный момент, когда можно будет спросить о том, что интересует меня. Между тем Роман Андреевич уже открыл вторую банку пива. Его монолог перешел на старину:
— Вот раньше в Волге сомы водились — матери боялись отпускать детей одних купаться. Только со взрослыми и только у берега! Трехлетних малышей в воду утягивали. Я как-то видел такого сома — зверь, почище крокодила!
Сосед все налегал на пиво, а я смаковала залом, запивая его горькой темной гадостью, и поддакивала, создавая видимость задушевной беседы. Наконец разговор зашел о дачном поселке, и я ввернула вопрос:
— Роман Андреевич, а дом купца Головастикова давно построен?
Мой собеседник откинулся в кресле так, будто его стукнули по лбу.
— Дом купца Головастикова? — переспросил он, что-то соображая. — А, это тот дом, который вы купили?
Я молча кивнула.
— Так бы сразу и сказала. Об этом доме еще ходят слухи, что там водятся привидения..
Роман Андреевич хотел хлебнуть еще пивка, но банка оказалась пустой, и он забросил ее за забор, прямо на наш участок. Я проследила глазами путь банки — она упала в лопухи, растущие у Масловых под забором. Нужно будет сказать Зине, чтобы она проверила этот склад тары.
— Как они там, не беспокоят? — спросил сосед.
— Кто «они»? — не поняла я.
— Привидения, кто же еще! — хмыкнул Роман Андреевич. — Говорят, они сторожат клад, который зарыт под полом. Это правда?
— Это я у вас хотела спросить. Вы же здесь не первый год живете..
Роман Андреевич почесал в затылке, что-то обдумывая, потом сказал:
— Последний хозяин пытался найти клад. Говорят, он даже взял из архива какие-то документы, в которых якобы есть план дома, и там помечено место. Но тут с ним стряслась беда.. — Мой собеседник выразительно хлопнул себя по бедру. — Ты же знаешь, что он ювелир был? Вот и попал то ли с левым заказом, то ли с подделкой проб — врать не буду, точно не знаю. На тюрьму он не наворовал, а вот штраф с него содрали такой, что дом пришлось продать.
Сосед замолчал, открывая еще одну банку пива. Я решила, что настало время задать главный вопрос.
— Роман Андреевич, а что вы делаете на участке Масловых? — Мое лицо изобразило полнейшую наивность. — Тоже ищете клад?
Как я и рассчитывала, он принял мой вопрос за шутку и только рассмеялся: