Страница 5 из 70
Глава 5
Прошла неделя. А может, две. Время на чердаке текло по-иному, его отметинами
были лишь смена света за пыльным стеклом и редкие визиты Миры. Именно от неё
я узнала, что леди Катарина и Дарина уехали в замок Сивера — «обустраиваться
на новом месте». В доме воцарилась напряжённая тишина, и моя тюрьма стала
чуть менее строгой. Дверь больше не запирали на ключ, вероятно, считая, что
сломленная позором Лора никуда не денется.
И я решилась.
Спуск по скрипящим ступеням был похож на выход в другой мир. Я кралась, как
тень, прислушиваясь к каждому звуку. Дом был пуст и наполнен странными,
чужими запахами — сушёных трав, воска и старого дерева. Войдя в небольшую
комнату, служившую, судя по всему, библиотекой или кабинетом, замерла у
полок, заставленные толстыми фолиантами в кожаных переплётах. Невольно
потянулась к одному из них, но мои пальцы вдруг дрогнули.
Этого не
может быть! Оказывается, я не умела читать на этом языке. Я была неграмотной
в своём же собственном мире.
Отчаяние снова накатило волной. Как смогу что-то понять, если не в состоянии
прочесть даже вывеску?
Внезапно скрипнула дверь. Я резко обернулась, застигнутая на месте
преступления. На пороге стояла пожилая женщина в тёмном платье, с лицом,
испещрённым морщинами, и добрыми, усталыми глазами. Это была экономка, тётя
Зоря, как звали её в доме.
— Лора, дитя моё, — тихо сказала она, без упрёка. — Ищешь, чем заняться?
Хозяйки нет дома, и она вернётся нескоро, — если вообще решит покинуть замок
господина Сивера, так что не волнуйся.
Я не знала, что ответить. Мой испуганный взгляд, должно быть, сказал всё за
меня.
— Пойдём, — кивнула она. — Поможешь мне. Старые кости болят, а травы нужно
перебрать.
Она привела меня в кладовую, где от пола до потолка были заставлены полки с
банками, склянками и пучками сушёных растений. Воздух был густым и терпким.
И тут ко мне вернулось знакомое чувство, поднявшееся во мне тёплой, уютной
волной. Я вдыхала запахи и узнавала их: ромашка, мята, зверобой, кора
дуба... Это было не знание Лоры, а моё — знание медсестры, выросшей в
деревне у бабушки-травницы.
— Это для желудка, — машинально произнесла я, взяв в руки пучок с характерными
соцветиями. — А это... для заживления ран.
Тётя Зоря смотрела на меня с нескрываемым удивлением.
— Откуда ты знаешь?
Леди Катарина всегда говорила, что ты к практическим наукам не склонна,
только к... — она запнулась, не решаясь сказать «к магии».
— Я... я просто помню, — смущённо пробормотала, опустив глаза.
С этого дня моя жизнь обрела новый смысл. Тётя Зоря, видя мою искреннюю
заинтересованность и, что важнее, явный дар к целительству, стала потихоньку
обучать меня. Не магии — ту мне было не вернуть, — а тому, что она знала
сама: свойствам трав, приготовлению отваров, простейшим повязкам. Я
схватывала на лету, а в ответ делилась своими, казалось бы, «интуитивными»
знаниями о гигиене, стерилизации и анатомии, маскируя их под догадки.
Однажды наставница, растирая в ступке корни, грустно вздохнула:
— Жаль,
леди Катарина запретила тебе покидать усадьбу. В дальних деревнях, за Чёрным
Бором, знахаря хорошего давно не было. Детишки там болеют, а помочь некому.
Старый Идор с прошлой зимы слёг.
«Дальние деревни... Дети...» Эти слова отозвались во мне чем-то глубинным и
важным. Вот он, шанс. Не просто сбежать, а найти своё место.
Как-то раз Мира, помогавшая мне нести корзину с бельём, вдруг
разоткровенничалась:
— А знаешь, генерал Сивер, говорят, совсем другим
стал. После ритуала с твоей... с леди Дариной. Раньше хоть и строгий был, но
справедливый. А теперь... хмурый, как туча перед бурей. И на коне своём все
дальние дозоры объезжает, дома почти не бывает. Словно бежит от чего-то. А
то и вовсе обернётся драконом, да пропадёт на несколько дней.
Я слушала её, и внутри закипала странная смесь злости и жалости. Злости — к
Дарине, обманувшей Сивера. И жалости — к нему самому. Дракон получил магию,
но какой ценой? Он жил с ложью в собственном доме и, судя по всему,
чувствовал это на каком-то подсознательном уровне.
Однажды вечером, разбирая завалы в кладовой, я нашла небольшую, потрёпанную
книжицу с простыми, понятными картинками. На них были изображены растения, а
рядом — буквы. Буквы, которые я начинала понемногу узнавать, слушая, как
тётя Зоря читает вслух рецепты. Это был самоучитель. Дар судьбы.
Сидя на своём чердаке при свете сальной свечи, я обводила пальцем закорючки и
тихонько шептала: «Т-р-а-в-а». «Ц-е-л-е-б-н-а-я». Это был медленный,
мучительный труд. Но с каждым новым словом, с каждой прочитанной строчкой,
этот странный мир становился для меня чуть менее чужим.
Я была не
просто наивной и глуповатой Лорой, отвергнутой мужем. Я Алиса, медсестра,
оказавшаяся в незнакомом месте. И теперь училась выживать, чтобы однажды
помочь тем, кто в этом нуждался больше меня.