Страница 24 из 70
Глава 24
Лечебница снова была переполнена, но теперь уже нашими ранеными. Сивер,
несмотря на протесты, помогал переносить тяжёлых. Его присутствие
действовало на людей как бальзам — он был живым воплощением чуда и защиты.
Но всё треснуло в тот момент, когда дракон перешагнул порог палаты для
выздоравливающих, и его взгляд упал на Кассия.
Золотоглазый юноша
лежал на своей койке, бледный, но уже не беспомощный. Он увидел Сивера, и в
его глазах мелькнуло мгновенное, интуитивное узнавание — по мундиру, по
осанке, по тому самому холодному пламени во взгляде, которое знал каждый
солдат Гракхов. Кассий попытался подняться, отдавая честь командиру врага,
но слабость приковала его к месту.
Тишина в лечебнице стала
густой и колючей. Сивер замер, его лицо превратилось в каменную маску. Я
почувствовала, как по нашей новой, тонкой связи пробежала волна леденящей
ярости.
— Гракх, — произнёс Сивер тихо, но слово повисло в
воздухе, как приговор.
— Мой генерал, — с трудом выдохнул Кассий, опуская глаза.
Сивер
медленно повернулся ко мне. В его взгляде бушевала буря: недоверие,
предательство, ревность. Да, ревность. Странная, иррациональная, но жгучая.
— Он здесь. Под твоей крышей. Вражеский офицер.
— Его завут
Кассий, он был тяжело ранен. И он мой пациент, — ответила я, вставая между
ними. Моя усталость внезапно испарилась, уступив место внутреннему
раздражению.
— Пациент, — Сивер едко передразнил меня. Его голос
зазвучал опасно мягко. — И что, он рассказал тебе все планы своего клана? Ты
пила с ним вино у очага, пока мои люди гибли на перевале?
Эти
ядовитые слова ударили больнее пощёчины. Я видела, как вздрогнул Кассий, как
потускнели глаза Элви. Рыгар, перевязывавший рану рядом, нахмурился, его
верность мне вновь столкнулась с ненавистью к «чужаку».
— Кассий
не говорил ничего! — вспылила я. — Он едва выжил! И сегодня, когда вы все
бились, он, истекая кровью, советовал, как строить оборону! Твой враг спас
жизни наших людей!
— Из чувства благодарности? Или чтобы
заслужить доверие и ударить в спину, когда придёт его час? — Сивер сделал
шаг вперёд, и его тень накрыла Кассия. — Я знаю этих «благородных» воинов
Гракхов. Их честь — в победе. Любой ценой.
Кассий закрыл глаза,
словно от боли, но потом поднял веки и посмотрел прямо на Сивера.
— Вы правы, генерал. Моя честь была в победе. Пока я не узнал, что такое
милосердие, не связанное с победой или поражением. — его ломаная речь
звучала тихо, но чётко. — Лора спасла меня. Не как врага. Как человека. И
теперь моя честь… она здесь. В долге.
— Долг можно отдать и
на военном трибунале, куда тебя доставят... — холодно парировал Сивер.
Напряжение
достигло точки кипения. Я видела, как пальцы дракона непроизвольно сжимаются
в кулак. Как тело Кассия напряглось, готовясь к удару, который не сможет
отразить.
И тогда в дверях показался Идор. Он не вошёл, просто
прислонился к косяку, его старые, мудрые глаза цепко окинули палату.
— Дракон рычит на раненого волчонка, — произнёс он спокойно. — А волчонок
показывает горло, но не от страха. От уважения. Интересная картина.
Сивер
резко обернулся к нему.
— Это не твоё дело, старик.
— Моё дело — эта деревня, — не моргнув
глазом, ответил Идор. — И её защитники. Сегодня один защищал её с неба.
Другой — знаниями, добытыми в стане врага. Так есть ли здесь враг сейчас?
Сивер
замер. Его ярость не угасла, но в ней появилась трещина, пробитая словами
старика. Дракон был генералом, стратегом, он оценивал ресурсы и угрозы. Идор
указал ему на парадокс: самый ценный разведывательный актив лежал перед ним
на подстилке, и этот актив был обязан жизнью той, кого Сивер теперь не мог
не уважать. Мне.
Я подошла к бывшему мужу и тихо, чтобы слышал
только он, сказала:
— Вы чувствуете ложь. Попробуйте убрать эмоции и почувствуйте, есть ли она
в словах Кассия. В его… боли. Он больше не враг.
Сивер долго и пристально смотрел на врага. Его взгляд был подобен рентгену,
сканирующему каждую мысль, каждую тайную дрожь. Кассий выдержал этот взгляд,
не отводя глаз.
Наконец, дракон резко выдохнул, и напряжение в
его плечах спало.
— Он остаётся под твоим присмотром, — сказал хрипло мне, но смотрел на Кассия.
— И под моим наблюдением. Один ложный шаг, одна попытка передать весточку… и
драконья ярость обрушится на него. Понятно?
Кассий медленно
кивнул.
— Понятно, генерал.
Сивер кивнул в ответ, коротко и жёстко. Это не
было примирением, а лишь временным перемирием — хрупким, основанным на
взаимном расчёте и, возможно, на зарождающемся уважении к силе духа друг
друга.
Позже, когда дракон вышел проверить укрепления, а в
лечебнице воцарилась уставшая тишина, Кассий поймал мой взгляд.
— Он… он не такой, как о нём говорят наши, — прошептал раненый. — В наших
легендах Чёрный Коготь — ледяной демон, пожирающий целые роты. А сегодня…
дракон спас тебя. И всех нас. И ненавидит меня не просто как врага, а как… —
он запнулся, и слабая, горькая улыбка тронула его губы, — как мужчина,
который хочет видеть тебя своей.
Я ничего не ответила, но внутри
что-то ёкнуло. Два мира, две ярости, две чести столкнулись под моей крышей.
И мне предстояло удержать равновесие между ними, чтобы спасти и свою
деревню, и тех, кто в ней оказался — по своей воле или по прихоти судьбы.