Страница 97 из 157
-Тебе нужно привыкнуть к фактам! Ты мой племянник, у нас итак отняли двадцать лет друг у
друга, теперь я не хочу тебя терять! – из внутреннего кармана достают визитку, протягивают
мне. Я на автомате беру плотный картон. –Звони в любое время, звони всегда, когда
потребуется помощь! Аман…- его рука тянется ко мне, но я вжимаю голову в плечи, мужчина
сжимает губы, разворачивается и уходит. Я все еще стою в углу, чувствуя, как меня начинает
бить мелкая дрожь от стресса. Новая реальность ударила со всего размаха, не дав ни
вздохнуть, ни выдохнуть. Смотрю на визитку и пытаюсь примерить новую фамилию. Тигран
Дзагоев. Дзагоев. Дзагоев я, не Каюм. Но сколько раз бы не повторял, новая фамилия была мне
чужая, неродная, не моя.
Впервые жизни я не иду на работу. Звоню в университет и говорю, что заболел. Мне желают
скорейшего выздоровления и спрашиваю не серьезно ли приболел, ибо на их памяти я никогда не
отлынивал от любимого дела. Говорю, что скоро вернусь в строй, но понимаю, что лукавлю.
После всего произошедшего я не знал, с какого угла начинать собирать свою жизнь, которая
разбилась вдребезги. Не знал, где же я настоящий, есть ли я вообще в этом мире.
Первый день тупо лежал на кровати и смотрел в потолок. Просто считал мысленные линии, в
голове полнейшая пустота, а в душе огромнейшая черная дыра, которая засасывала меня все
сильнее и сильнее. Я не реагировал на телефон, слышал его вибрации, но у меня не было сил
сейчас слушать братьев. Слушать сестру. Слушать отца… Саид Каюм – сколько себя помню, он
всегда держал протянутую руку в мою сторону, он всегда меня ловил, когда подбрасывал вверх,
он всегда обнимал, когда я просыпался от детских кошмаров. Всегда был рядом.
Я пытался его понять. Я пытался разгадать мотивы его поступков, но мой мозг ломался на
первой же задачке. Зная, какой он бывает жестоким, он ни разу не показал эту жестокость по
отношению ко мне. Он ломал Аню, прогибал под себя Али, он строил Ахмета, учил Азамата.
Получается к родным он относился хуже, чем ко мне. Даже когда мы все вместе хулиганили,
наказывал одинаково, только первым прощал меня. Потом Аню. Братьев держал в ежовых
рукавицах, за каждый промах отчитывал по полной программе. Тогда мне казалось, что это из-за
возраста, мы ведь были самыми младшими. Теперь этому было еще одно объяснение.
Мысли съедали меня, чтобы полностью не сойти с ума, купил в ближайшем магазине алкоголь.
Никогда не употреблял его самостоятельно, брал то, что всегда пил отец. Виски. Взял
несколько бутылок, только цена меня вывела из ступора, папа предпочитал элитный алкоголь,
который стоил немалых денег. Но было плевать. И было тошно, что даже в таких вещах я
ориентировался на него.
Звонок в дверь выдернул меня из забытья, которое постепенно окутывало мое сознание. Еле
поднявшись с пола, шатаясь в разные стороны, добрел до двери и широко ее распахнул. На
пороге стоял взволнованный Стив. Я удивился его приходу, сейчас мне точно было не до
разборок своего внутреннего отношения к этому парню. Сейчас я уже сомневался, что мне он
нравится, ибо я сам себе не нравился. Я был никто и ничто. Пустота.
Стив заходит, сразу начинает суетится на кухне, слышу, что заказывает пиццу, а мне было
плевать на его деятельность. Возвращаюсь на пол возле дивана в окружении бутылок. Кажется,
две в одно лицо было для меня слишком много, учитывая, что крепче вина никогда ничего не
пробовал. Я пил и вспоминал, как прищуриваются голубые глаза, заглатывая этот напиток.
Перебирал каждое воспоминание, чтобы найти хоть маленькую зацепку в том, что Каюм меня
презирал, ненавидел, но ничего подобного на мою память не приходило.
-Аман! – рядом возникает лицо Адамса, он держит в своей руке мой телефон, который
вибрирует. Я вглядываюсь в экран и мое сердце останавливается. Там высвечивался номер отца.
Мотаю головой, отпихивая Стива от себя, подтягиваю колени к груди и прячу голову в них.
Чувствую, как он ласково гладит меня по голове, садится рядом и притягивает к себе. Не
спрашивает причину срыва, не спрашивает, чем может помочь. Мои мысли окончательно запутались
в хмельном дурмане, но мне уютно рядом с этим парнем, уютно, но не более того, влечение
испарилось. Я даже не реагирую, когда он приподнимает мою голову, когда его губы касаются
моих. Не отвечаю. Мне еще до конца не понятно, действительно я гей или это просто гормоны
бьют по мозгам и по яйцам.
-Что за ху***!!! – раздается гневный голос со стороны. Стив шарахается от меня в сторону, а
так как у меня реакция заторможена, медленно поворачиваю голову в сторону входной двери и
считаю последние минуты своей жизни.
В дверях стоит отец. Саид Каюм. Его глаза полыхают яростью, даже на расстоянии чувствуешь,
как взгляд обжигает и удушает. Хочется спрятаться и переждать бурю в стороне, но кажется
сейчас я находился в эпицентре этого смерча. Он быстро подходит ко мне, присаживается на
корточки, хватая больно руками затылок, стискивая до искр в глазах. Его пальцы куда-то
нажимают, сознание чуток проясняется. Мы смотрим друг другу в глаза. Сглатываю, пытаюсь
спросить, что он тут делает, но потом понимаю, что нет смысла это уточнять. Если он здесь,
значит на это есть причина.
-Пошел вон! – рычит на Стива, выпрямляясь. –Чтобы я тебя не видел возле своего сына, в
противном случае исковеркаю твою жизнь так, что мало не покажется!
-Не надо, он ни причем! – пытаюсь защитить Адамса, который пятится к двери, испуганно
смотрит на отца. Я бы тоже бежал отсюда, да только кто мне даст сделать шаг в сторону.
-А ты бы заткнулся и приведи себя в порядок!
-Я нормально!
-Нормально? – он меняется в лице, дергаюсь в страхе в сторону, но отец быстро скидывает
свой пиджак на диван, хватает меня за шкирку рубашки, как котенка, и тащит в ванну. Вяло
сопротивляюсь, бесцеремонно заталкивают в душевую кабину в одежде, и тут я начинаю визжать,
пытаясь выскочить. На меня лились потоки холодной воды. Вырываюсь из рук отца, толкаю его в
сторону, но он одним мощным рывком припечатывает меня к кафельной стене, оказываясь сам под
потоком воды, но не вздрагивает. Его пальцы сжимают мою шею, глаза горят бешенством.