Каюм Дети

внимание, для меня это было в новинку, перед этим вырвав у папы обещание дать мне сделать

один самостоятельный шаг. Он дал, о чем до сих пор жалеет и проклинает свою уступчивость.

Ричард напоил меня наркотиками и женился в этот же день, в этот же день изнасиловал, а потом

со мною, как с трофеем явился к отцу. Ричард трахал меня каждый день, в разных позах,

наверное, половины и в Камасутре нет, об остальном не то, что говорить не хочется, думать не

хочется, что он творил со мною. Он делал из меня безвольную сексуальную рабыню с помощью

наркотиков… - Мигель хмурился, покусывал губу. Я должна была рассказать до конца. Я

понимала, что после этого признания, он вряд ли нарушит папино указание в этой жизни. – Папа

уничтожил его компанию. Его семью. Его самого. От семьи Стоунов ничего не осталось. Только

память, у кого светлая, у кого мрачная…Все! – шмыгнула носом, размазала по лицу слезы,

кутаясь в рубашку. Стало холодно. Безумно холодно. Смотреть на Мигеля было больно, тем более

он молчал, отвернулась и прошла несколько шагов прежде чем меня схватили за руку и

развернули лицом.

-Сейчас ты в здравом уме? Без наркотиков? Без алкоголя? На утро ты меня не обвинишь в том,

что изнасиловал? – он говорил серьезно, а я сначала неуверенно улыбалась, потом осознавая

его шаг, вновь шмыгнула носом и прильнула к его груди, заглядывая в темные, как ночь глаза.

-Нет…с тобою я осознаю, что делаю, чего хочу…

-И чего ты хочешь?

-Тебя!!! – выдохнула. Мигель сжал меня в объятиях, подхватил под попу, понес к машине

только на задние сиденья. Нежность? Нет, не слышали. Неторопливость? Где-то потерялась.

С меня стянули джинсы, вместе с трусиками. В сторону летели его футболка моя рубашка с

лифчиком. Я думала испугаюсь этого напора, но почему-то напор был такой ласковый,

торопливость порой замирала на секунду и растягивалась. Наши руки перебивали друг друга,

губы жадно, эгоистично вонзались в плоть партнера. Я извивалась под Мигелем, ощущая, как

внизу становится влажно, жарко и томительно.  Боже, неужели секс может быть таким

желанным??? Я хотела. Я четко понимала, что хотела, чтобы Мигель оказался во мне, чтобы

двигался во мне, сжимая пальцами мои бедра. Пусть до боли. Пусть до крика. Но я его хотела

всеми клеточками своего влажного тела. Я толком не давала ему меня расцеловать, заласкать, я

бедрами терлась об его ширинку, которая вот-вот треснет.

-У меня нет презерватива, поэтому будет смазано! – прохрипел Мигель, расстегивая свои

джинсы, слегка их припуская. Что? Презерватив? О чем он вообще думает!!! Не дам ему уйти от

меня! И пока он медленно пристраивался у меня между ног, я чуть от досады не взвыла,

дернулась ему навстречу и вскрикнула от боли, впиваясь ногтями ему в плечи. Слишком узко.

Слишком тесно. Или он слишком большой для меня.

-Анна? – заглядывал в мои глаза, что-то искал, поцеловал каждое веко и осторожно

пошевелился. – Расслабься! Доверься мне, я не причиню тебе боли.

-Да…Верю…- медленно двинулась в его сторону, обнимая за шею. Мигель закинул мою ногу себе

на талию, придерживая ее одной рукой, неторопливо входил и выходил, целуя мои губы между

короткими передышками. Поняв, что того бешенного, нервного темпа, от которого я теряла

сознание не будет, расслабилась и попылала по волнам нашего общего желания. Я слышала, как

учащенно дышал Мигель, как срывались с моих губ стоны, как хлюпали наши тела, как со свистом

мы выдыхали воздух. Я чувствовала, как комок чувственности напрягался, как от этого

напряжения почти физически было больно и хотелось облегчения, хотелось чего-то такого…

Взрыва. Крика.

-Анна… я не могу…все…надо остановиться… - его голос прерывался, я его слышала словно

издалека. Отрицательно замотала головой. Нет! Это меня убьет! Обвила ногами его талию,

приподнимая бедра для тесного контакта, Мигель что-то шипел сквозь зубы, пытался еще

вырваться, но против меня можно было действовать только силой. Он молчаливо согласился с

моим решением, подхватил мои бедра и стал более жестче, быстро двигаться во мне. Комок

заискрился от напряжения, и я кричала, царапая Мигелю спину своими ногтями. Но было плевать.

Было все равно. Было просто невыносимо хорошо. Он рвано застонал, дернулся и застыл, целуя

мою шею мелкими поцелуями.

Сколько счастье длится по времени? Век? Год? Час? Минуту? Я не знала и знать не хотела. Я

опять плакала, только в этот раз Мигель не спрашивал причину, а просто слизывал мои слезы,

целовал губы и опять ловил слезинки. Я смотрела на его лицо, хотела самой целовать его

глаза, его губы, щеки, но сил не было. Я просто могла дышать ему в губы своим дыханием,

которое наполнено было любовью.

-Если у нас родятся дети, они обязательно будут иметь твои черные ресницы! –коснулась

все-таки его глаз, нежно провела пальцем под глазами, Мигель поймал мой палец ртом и

облизал.

-Если у нас будут дети, они обязательно будут такими же красивыми, как их мама! – от этих

слов в груди стало совсем тепло и уютно. Кажется, не было более прекрасного места, чем

машина где-то в пригороде Нью-Йорка, нужные объятия самого чудесного мужчины, которого

Судьба мне подарила.

-Мигель… - Он обнимал меня сзади, успев уже вытащить тонкий плед, в который заботливо

укутал, целовал висок. –Я люблю тебя…

-Я знаю малыш…знаю… - еще один поцелуй и тяжелый вздох. Я знала, о чем он думал. Я об этом

старалась не задумываться, но чем сильнее Мигель меня сжимал в своих руках, тем страшнее

становилось самой…Сможет ли папа простить предателей??? «Я предателей не прощаю, я их

уничтожаю и не посмотрю кто кем мне приходится» - не раз любил папа повторять, подкрепляя

свои слова пронзительным холодным взглядом, от которого мурашки по коже бегают.