Каюм Дети

делаю для вида.

-Что?

-Может закажем суши?

-Хорошо. Сейчас доедем до дома и закажем.

Машина свернула на подземную парковку. Пару минут возни, чтобы выйти и дошагать до лифта, и

вот мы поднимаемся на самый вверх небоскреба. Анна словно случайно прислонилась ко мне и

положила голову на плечо. Я смотрел на цифры и молился о крепости своего самообладания.

Потому что…потому что Али был прав. Я человек и 24 часа в сутки рядом с красивой девушкой,

которая с каждым днем все больше и больше восхищала, влюбляла в себя, очаровывала,

становились пыткой. Я только самому себе недавно признался, что привязался к Анне, что

каждое утро кайфую, наблюдая за ее сонной мордашкой и мне не в напряг приготовит ей кофе с

молоком, добавив щепотку ванили. Как она любит. Я только недавно заметил, что не осознанно

задерживаю дыхание, когда она мимо проходит и улыбается. Мне лично улыбается. Я только

недавно раздраженно начал думать, почему мы живем ни одни. Да, это безумные мысли,

нереальные, ее папа и в мыслях бы не допустил проживание своей дочери с мужчиной на одной

территории, если тот не ее брат. Мы жили с мисс Парк, строгая женщина не только на вид, но и

на самом деле. Она зорко, как орлица наблюдала за нами, хранила целомудрие дочери Каюма от

меня, в то время, как я хранил Анну за пределами этой квартиры. Получался полный абсурд,

ведь захоти, мы могли найти себе укромное место. Могли бы, если бы Анна хоть раз мне

намекнула на какие-то чувства в мою сторону. Но она держала дистанцию и глухую оборону, лишь

иногда улыбалась как-то слишком нежно…Или мне казалось. Поэтому сейчас я просто наслаждался

минутами ее тепла, запахом карамели от волос, пока лифт полз наверх, ее доверием ко мне,

которое боялся потерять.

-Надеюсь мисс Парк уже спит глубоким сном и не будет сканировать меня на целостность

девичьей чести! – Анна усмехнулась. -  Папа невозможен в своем контроле.

-Он беспокоится о тебе. Не каждая девочка может похвастаться таким заботливым отцом! – а в

голове возник образ моей сестры. В возрасте Анны она тоже была наивна и чиста, а потом…потом

все изменилось.

-Сколько себя помню, он никогда не был нормальным отцом.

-В смысле?

-Он был отцом только дома, вдалеке от посторонних глаз, за высоким каменным забором своего

дома, а так никогда не приходил на школьные концерты, поэтому я никогда и не выступала.

Зачем? Его не было, а перед чужими раскрываться не хотелось.

-Но сейчас ты будешь выступать не просто перед родителями своих одноклассников.

-А я все делаю не ради него. Ради мамы…- ее голос дрогнул. Быстро глянул на девушку, она не

стала отводить глаза в сторону, поэтому увидел слезы. –Тебе не интересно узнать, что

произошло в единственный его приезд между нами?

-Ну да, я заметил, что после того первого и последнего визита он ограничивается только

звонками, присылая вместо себя твоих братьев для проверки. Даже на твое день рождение не

соизволил заявиться.

-Он разозлился, что я этот концерт посвящаю маме.

-А нужно было ему?

-Да нет, папа не любит внимание к своей персоне! Просто у него особое отношение к маме… Ее

убили. Вернее, пришли убивать папу, но она прикрыла его собою.

-Ты хочешь об этом поговорить?

-Да, я хочу поговорить о ней! Ты не против? – ее голубые глаза смотрели с такой надеждой,

что я и так готов был всю ночь слушать любой треп, если она сама того хочет. Мы, как

нашкодившие дети, на цыпочках зашли в квартиру. Мисс Парк действительно спала. Я из

холодильника достал сырную тарелку, фрукты, Анна схватила бутылку игристого вина и бокалы,

вызвав этим у меня удивление. Похоже мы сегодня будем откровенно разговаривать. Алкоголь

развязывает язык.

-Суши уже не будем заказывать? – мы расположились на полу. Я позволил себе такую вольность,

как стянуть галстук и расстегнуть три пуговицы на рубашке.

-Нет. Потом, в другой раз! – мне протянули бутылку. Максимально бесшумно ее открыл, разлил

вино по бокалам. – За нас! – выпалила Анна и не дала мне время осмыслить сказанное,

чокнулась. Я слегка пригубил напиток, наблюдая за девушкой.

-Рина – это Арина. Я просто убрала первую букву. Я выпытала у братьев все, что они помнили

о маме. У меня был даже порыв перекраситься в блондинку, чтобы полностью ею стать, Азамат

сказал, что тогда нужно сразу и пластику делать, ибо я похожа на папу, а не на маму. Так что

идея быть блондинкой отпала. Ахмет больше всех помнил маму, он самый старший. И я ему дико

завидую, потому что, когда он рассказывал, его глаза были подернуты грустной дымкой радости.

Он ее помнил, ее смех, ее улыбку, ее любовь к ним всем.

-Твоя мама не мать братьев?

-Нет. У папы была жена. Она погибла с его личным помощником в автокатастрофе. После этой

трагедии мы все переехали в Дубай к дедушке!

-Так вы не из Эмиратов?

-Нет. Мы из России. Забавно знать, что ты родился в другой стране и не помнить о ней

ничего.

-Ты говоришь по-русски?

-Да. Дома, когда мы одни, разговариваем на русском. Так хотел папа. А папины приказы не

обсуждаются. Поэтому мы вынужденные полиглоты. Ты тоже полиглот?

-Я знаю только испанский и английский. Русский мне бы и в голову не пришло учить.

Мы некоторое время пили вино, ели и смотрели перед собою. Я прислушивался к ее дыханию и

млел, что она рядом. Черт! Черт! Как же хотелось все переиграть и в первый день нашего

знакомства быть  обыкновенными парнем и девушкой. Без всяких пап. Ни ее, ни моего.

-Мне кажется он до сих пор ее любит! –Анна задумчиво крутила виноградину в руках.

-Возможно… И видимо это действительно была настоящая любовь, раз он так остро реагирует на

любое упоминание о твоей матери. Наверное, каждую неделю ходит на кладбище с букетами роз и

плачет в своем сердце.

-Он не ходит на кладбище. Он кремировал ее, сказав, что не хотел, чтобы на этой земле было

место, которое его б привязало. Мне кажется, что таким образом он ее отпустил, в жизни, по

его словам, они постоянно то сходились, то расходились.

-Сильный мужчина! – пробормотал себе под нос. Каюм сундук с сюрпризами. Вроде не должен

удивлять, а удивляет. Кто бы мог подумать, что в его черном сердце живет любовь к умершей