Страница 4 из 157
-Аман! Посмотри на меня! – приказал нетерпящим возражений тоном папа. Аман шумно сглотнул и
медленно повернулся в сторону отца. – Мама всегда рядом с вами. Пока она живет в сердце, она
рядом!
-А если б была возможность ее вернуть, ты бы ее вернул? – тихо спросил Аман. Отец склонил
голову на бок, опустил глаза в чашку, которую покручивал в своих руках. Мы переглянулись
между собой, поражаясь смелости Амана, он никогда не был в рядах бесстрашных. Молчание было
слишком долгим. И стало понятно, что отец не будет отвечать, он поднес чашку к губам и отпил
свой зеленый чай. Атмосфера за столом угнетала, легкость ушла, все уткнулись в свои тарелки.
-А мою маму ты бы вернул? – еле слышно спросила, заражаясь храбростью брата, но, когда
ложка звякнула об блюдце, все вздрогнули и посмотрели на отца. Его голубые глаза потемнели,
стали почти черными, на скулах заходили желваки. Чашка жалобно хрустнула, недопитый чай
полился по его руке, какое-то время он не замечал этого, потом резко швырнул остатки фарфора
на блюдце и взял льняную салфетку.
-Спасибо всем за столь чудесный завтрак! – процедил сквозь зубы папа, швырнул салфетку на
пустую тарелку и встал, с шумом отодвигая стул. Все виновато молчали.
-Ну, это вы лихо сегодня махнули! –Азамат посмеивался, беря чашку кофе. – Мы сегодня будем
веселиться или отпевать храбрых?
-Заткнись Азамат! – Али угрожающе сузил глаза. – Тебе бы только поглумиться!
-Я не заставлял их открывать рот по данной теме!!! Сами себе свили веревку вокруг шеи!
-Не драматизируй! – заметил Ахмет. – Какого хрена вы вообще заговорили про матерей? - на
нас сердито смотрел старший брат, Али в выражении глаз был солидарен.
-Просто я последнее время думал о ней. Я ее совсем не помню! – Аман выглядел как
провинившийся щенок.
-Я тоже последнее время думала о ней!!! Вы хоть немного помните их, мы же нет! Что тут
такого? – кинулась я в защиту младшего брата.
-Анна, послушай, ты прекрасно знаешь, что есть темы, которые в этом доме никогда не
обсуждаются: работа отца, личная жизнь отца. И он имеет полное право оставлять за собой
выбор, отвечать вам или нет. И вы знаете, что отвечать он никогда не будет! – Али говорил
бесстрастно, как учитель, строго и назидательно. Мы с Аманом тяжело вздохнули. Да, сказанное
было правдой. Когда-то в школе была тема, кем работают родители, мы пожали тогда плечами,
потому что толком не знали, чем занимается отец. Крупный бизнесмен, у которого было столько
отраслей бизнеса, что с трудом понимали, что главное, а что второстепенное. Личная жизнь…
Став постарше, любопытнее, я весь интернет облазила в поисках информации, но безрезультатно.
В этот дом женщины не приходили, в роли хозяек его сердца подавно.
-А теперь доели завтрак, идите к нему и извинитесь! – Ахмет разделял позицию второго брата.
Азамат лишь кривил губы в усмешке, вальяжно рассевшись на стуле. Я ткнула его локтем в бок,
он только хрюкнул. Балбес!
-Давай принцесса и ученый, пошевеливайте челюстями и шуруйте в логово к людоеду!!! Он как
раз позавтракает вашим страхом, раз не дали ему нормально поесть своими вопросами! – когда
Азамат был таким ядовитым, я его ненавидела. Его всегда кидало из крайности в крайность, то
любил до потери памяти, то ненавидел до скрежета в зубах. Сейчас видимо мы его раздражали.
Ахмет и Али строго на него глянули, но он лишь хмыкнул и отрезав очередной кусок торта,
начал есть, игнорируя все взгляды.
Мы с Аманом доели и понурено побрели в кабинет отца. Он почти всегда там был, если
оставался дома. Никогда не было так страшно, так виновато и стыдно. Нас просили всего лишь
две темы не трогать, в остальном папа всегда отвечал честно, не лгал, старался доступно для
детских умов объяснить свою позицию. И ему удавалось, он до сих пор оставался для всех нас
самым главным авторитетом, принимая какое-либо решение, мы всегда обращались к нему за
советом.
За столом никого не было. Мы переглянулись, посмотрели на балконную дверь, она была
распахнута, на террасе сидел отец и курил. Как и в детстве взялись за руки, вместе шагнули
на улицу. Голубые глаза прищурено нас разглядывали, не отражая не единой эмоции. Сигарета
медленно была затушена в пепельнице, руки сложены в замок и полное внимание.
-Мы хотели извиниться! – Аман заискивающе заглядывал в холодные голубые глаза, пытаясь
найти хоть уголек тепла. Но там был арктический холод. Я сделала шаг вперед, надеясь, как и
раньше, обниму его за шею, сяду на коленки, и он простит наши шалости. Однако отец
предупреждающе поднял руку, показывая, что не стоит к нему приближаться.
-Папа, мне так жаль! – я все-таки протянула руки в его сторону, но он повернул голову в
сторону, слегка ее склонив, давая понять, что ему не нужны сейчас мои прикосновения.
-Идите готовьтесь к вечеру! – кивков головы приказал оставить его. Аман покорно повернулся
в указанную сторону и пошел. Он никогда не оспаривал решения отца. Как скажет, так и
сделает.
-Папа! – я села на рядом стоящий стул, цепенея под холодным взглядом родных глаз. - Нам уже
восемнадцать и имеем право знать хоть что-то о мамах, ведь мы их не помним, а фотографии… их
ничтожно мало. Воспоминаний братьев тоже ничтожно мало. Только ты, проживший рядом с ними,
можешь нам рассказать, какие они были, что любили, какие у них были мечты-планы! Папа… - я
коснулась его руки, но он убрал ее. Красивое лицо со стильной бородкой оставалось
бесстрастным, его нисколько не тронули мои слова, моя интонация.
-Иди, Анна. У тебя сегодня будет длинный день! – голос его был сухой, ни теплоты, ни ласки.
Я обиженно засопела, раньше он сгребал в свои объятия и начинал щекотать, зацеловывать, лишь
бы я рассмеялась. В этот раз мельком взглянул, встал и без слов направился в дом. Настроение
было подавленным. Уже и не хотелось праздника и толпу, которую позвала на этот пир. Но все
оплачено, гостям давно разосланы приглашения, значит бал должен состояться при любой
душевной погоде.