Каюм Дети

6 глава

-Анна-

Тошнота то подступала, то отходила. Она была непредсказуемой. Мутило не только утром, но и

в течение дня. Ни о какой учебе не могло быть и речи. Даже Ричард со своими желаниями

поутих. Однажды, после визита к отцу в больницу, у того случился сердечный приступ, он

пришел подвыпивший, долго меня рассматривал в ногах. Приказал сесть, перед этим полностью

раздеться. Еще ранее заставил выпить какую-то безвкусную мутную воду, но от которой у меня

не было отторжения Ричарда, на губах застывала идиотская улыбка.

-Знаешь, Анна, ведь по сути ты ничего из себя не представляешь! Ты ценна только из-за

своего папы, который заставляет крутиться мир вокруг своей оси, и, если ему вдруг

потребуется, чтобы солнце вставало на западе, солнце будет вставать на западе. Ты красива,

не отрицаю, но и в этом нет твоей заслуги. Тут постарались родители. Кто ты? Что ты из себя

представляешь? Ни увлечений, ни стремлений, ни своего мнения, ни своей позиции. Как сказали

люди сильнее тебя, так и сделаешь. Тряпка. Об которую постоянно хочется вытереть ноги! – его

рука коснулась моих волос, накрутил прядь на кулак, потянул вниз, заставляя откидывать

голову назад. – Глупая папина девочка! Если бы он воспитывал тебя, как сыновей, вряд ли ты

сейчас покорно сидела у моих ног с потерянным взглядом. Ошибка Каюма в том, что он растил

тебя, как редкий сорт розы, которую нужно оберегать от любого сквозняка, при этом забывая,

что если берешься оберегать от всего, то оберегай, а не на половину. Ему нужно было выбрать

одну линию твоего поведения, а не смесь скромного Востока и свободного Запада. Именно

поэтому ты никогда не понимала к какой культуре принадлежишь, постоянно кидалась из

крайности в крайности. Одевала закрытые наряды в пол, при первом же удобном случае

натягивала провокационный купальник. Ты, Анна, и не с ними, и не с нами. Посередине.

Он впервые сказал мне так много слов, лично мне, показав, как на самом деле я выгляжу со

стороны. Хоть мой мозг до конца не улавливал смысл сказанного, что-то заставило ощутить

горечь во рту, пустоту в груди. Ведь по сути он прав! И, отключив себя от происходящего, не

чувствовала боли, не чувствовала унижения, не чувствовала вообще какие-либо эмоции. Даже

подсознательная ненависть к своему насильнику тоже куда-то отошла на задний план.

Я заснула, потому что тело было изможденным после ночных секс-утех Ричарда, но спала чутко,

поверхностно. И когда тошнота вновь подступилась к горлу, поспешно вскочила на ноги, шатаясь

в разные стороны, поплелась в ванну. Там меня вырвало. Заставила себя встать под душ, смыть

с себя мое безволие, мою апатию, мою покорность. Когда вытерла запотевшее зеркало,

вздрогнула от увиденного. Почти за полтора месяца я превратилась в человека с большими

лихорадочными глазами, с худощавым лицом, с истощенным телом. Последнее время есть хотелось

сильно, но это все потом выходило нарушу. Поэтому об аппетитных бочках говорить не

приходилось. Мне стало страшно. Если я еще проживу со Стоуном какое-то время, он меня просто

угробит, я умру, так и не достигнув совершеннолетия на западный маневр. Мне нужно было

бежать! Бежать пока была в состоянии двигаться, мыслить, что-то самой делать.

Наспех высушив волосы полотенцем, заплела их в косу, лицо не стала красить, времени не было

приводить себя в приличный вид, Ричард мог проснуться в любой момент. Побежала в гардеробную

одеваться, не зная, какие приключения меня ждут за порогом дома, предпочла черные джинсы,

темный джемпер, кроссовки и кожаную куртку.

Почему я раньше о побеге не думала??? Почему? Мне всего лишь стоило добраться до братьев,

до папы и весь кошмар бы давно завершился! Точно не от мира сего! Идиотка!

Поглядывая на спящего Ричарда, обшарила карманы его брюк, пиджака в поисках наличных денег.

Карточки, мобильный телефон побоялась брать, по ним ведь легко вычислить, где человек снимал

деньги, откуда звонил. Наконец-то, я нашла его портмоне, не глядя сколько там денег,

вытащила все. Сняла обручальное кольцо и положила его вместо налички. Крадучись, словно вор,

направилась на выход. Никто не задерживал, никто не выскакивал из-за угла. И быстро идя по

пустым тротуарам, было всего пять утра, постоянно оглядывалась через плечо, боясь увидеть

погоню за собой.

Метро открывалось в пол шестого, я пришла к открытию, самостоятельно купила билет, сказав

наугад станцию, успев прочитать парочку на карте перед кассой. На меня странно покосились,

да вид слегка побитой собаки, Ричард в этот раз не усердствовал с битьем по лицу. Где-то час

или больше я бессмысленно каталась по метрополитену, переходя из вагона в вагон, пока

желудок не напомнил мне о том, что стоило бы поесть. Пришлось со страхом выходить на

поверхность. Оказалась где-то за центром, вокруг было суетливо и незнакомо. Увидела название

булочной, поспешила туда, купила чашку чая и свежую булочку с джемом. Впервые мне хотелось

именно есть и назад ничего не просилось.

-Простите, а могу я позвонить! – заискивающе смотрела на насупленного парня у кассы, он

окинул меня оценивающим взглядом, убедился, что на воришку не похожа, протянул телефон. С

памятью всегда было хорошо, но ленилась в детстве учить стишки, однако пять номеров телефона

у меня были вызубрены. Я задумалась. Звонить папе я боялась. Он орать не будет, но морально

еще не готова была с ним встретиться после всего произошедшего, да едва на меня взглянув, он

о многом поймет. Азамат…Из-за его бешенного темперамента было чревато ему звонить и пытаться

объяснить, что произошло. За все время моего замужества он ни разу не позвонил, не спросил,

как дела, не выразил желание встретиться, хотя я знала, что в Лондоне бывал набегами. В

общем с его пренебрежением мне еще предстояло разобраться. Ахмет. Старший брат звонил,

интересовался моей жизнью, но работа много отнимала времени, и он жалел, что никак не может

вырваться ко мне, поболтать и понять причину моего поспешного замужества. К Али можно было

смело обратиться, и если он вдруг не здесь, то в конце этого дня он меня обязательно забрал

бы и отвез домой в Эмираты, не задавая никаких вопросов. Но почему-то ему звонить не