Каюм Дети

6 глава

Я спал по ощущениям несколько дней. Просыпался, не понимал, где нахожусь и, только увидев

озабоченное лицо отца над собою, вновь проваливался в беспокойный сон.

Снился мой плен. Мне снилась Сафина, я за нею постоянно бежал, но никогда не догонял.

Вскакивал с криком на ноги, папа сразу меня перехватывал, заботливо укладывал обратно,

что-то вкалывал мне в вену, после чего опять погружался тревожный сон. Мое колебание между

сном и явью длилось двое суток.

Проснулся, за окном была глубокая ночь. Чувствовал себя паршиво, но спать не хотелось.

Желудок заурчал, напоминая мне о еде. Встал, стараясь особо не шуметь, направился на поиск

еды. Ведь должна же быть еда в номере.

Мы были в отеле в Бейруте. Смутно помнил, как ехали, наверное, сутки. Мимо меня прошло, как

вынесли мое тело из машины, как кто-то заботливо, как мать, мыл, переодевал, гладил по

голове. Как подносили стакан воды и придерживали голову, пока я жадно пил. Я готов был

увидеть чужие лица, но рядом был только отец. Именно его нашел в гостиной, когда вышел из

комнаты.

Он сидел на диване с откинутой головой на спинку, с закрытыми глазами. Кажется, спал.

-Что случилось, Аман? – тихо спросил, не шевелясь. Я вздрогнул.

-Я есть хочу! – честно признался, чувствуя себя виноватым за свое желание. Он трет устало

глаза, поднимается и подходит к комоду, на котором стоит внутренний стационарный телефон. Я

не слышу, что заказывают, но от мысли, что скоро поем нормальную еду, желудок громко о себе

напомнил. Даже папа удивленно на меня посмотрел, а я смущенно отвожу глаза в сторону.

-Откроешь дверь, я пока приму душ, - он скрывается в соседней комнате. Сажусь на его место,

которое еще хранило тепло его тела, уставился в окно. Мысли плавно текли, как ленивая лава,

ни на чем не застревая. Когда постучались, поспешил распахнуть дверь для официанта. Служащий

все расставил на большом столе, я не потрудился поблагодарить, кинулся снимать крышки с

блюд. Но вместо желанного мяса на столе увидел творожок, бульон. Глаза загорелись, когда под

следующими крышками увидел нормальную еду: стейк рыбы, овощной салат.

-Это не тебе! – раздается рядом насмешливый голос отца. Я не реагирую. – Аман, тебе сейчас

нельзя. Бульончик, творожок –вот твоя еда на пару часов.

-Но я есть хочу, а не диету соблюдать.

-Как раз диета это для тебя. Ты полгода нормальной пищи не ел!

-Вот именно! – поворачиваюсь к нему, резко швыряю крышку в сторону, она с грохотом падает

со стола на пол. Черные брови вскидываются вверх.

-Когда ты в бессознательном состоянии, более сговорчивым был, чем сейчас. Если тебя не

вырвет через три часа, тебе принесут уже существенную еду, - отец садится за стол,

пододвигает свой заказ. Мне остается уныло хлебать наваристый бульон. Хотя он оказался

вкусным. Или сейчас мне любая еда покажется вкусной, если сравнивать чем я питался шесть

месяцев.

-Ты зарезал Нора? – спрашиваю спокойно, зачерпывая ложкой куриный бульон. Тема не для

обсуждений за едой, но любопытно и тревожно. Украдкой наблюдаю за отцом. Он не реагирует на

мой вопрос, только крепко вцепился в лепешку.

-Папа?

-Я думаю, что тебе не стоит забивать голову такими вопросами.

-Странно это слышать сейчас, когда я знаю, что ночью спокойно расхаживали в том городе

террористы, местные авторитеты. Я все понимаю, и теперь мне интересно, каким боком ты связан

с теми людьми. Кто ты? – смотрю на его гордый профиль. Такое впечатление, что мою речь он не

слышал, продолжал спокойно есть. –Я не задавал тебе вопросы, когда убили дядю, я не

спрашивал, о твоей роли в смерти мамы. Я молчал, гнал это от себя, но кажется пришла пора

познакомиться поближе, папа!

-Аман, - смотрит на меня в упор. –Что ты хочешь услышать?

-Правду!

-Какую правду? – его глаза становятся холодными, превращаются в льдинки.

-Ты убил Нора?

-Убил. Дальше что? – я думал, что будет увиливать от ответа, поэтому некоторое время сижу в

шоке от жестокой правды. Осторожно пытаюсь сделать глубокий вздох через нос. Моя смелость,

непонятная агрессия испаряется так же внезапно, как появилась. Теперь думаю, что он мог

сделать с Сафиной. Страшные мысли лезут в голову, я не в силах их озвучить, но заставляю

себя пока просто сформулировать в голове вопросы.

-Сафина?! – его черная бровь иронично изогнулась, усмехается. Отламывает кусок лепешки,

макает ее в тарелку, где был салат.

-Наверное, счастлива где-то.

-В смысле?

-Аман, я не обязан следить за какой-то беженкой и держать руку на пульсе ее жизни. Меня

волновал ты, когда удрал из страны, не подумав своей головой! Допрыгался?

-Если бы ты ее и ее семью не депортировал, то этого бы ничего не случилось!

-Конечно, если бы я ее и ее семью не депортировал, то ее отец сейчас либо сидел в тюрьме,

либо казнен по законам государства. Считай я им жизни спас!

-Не верю! – голос дрожит, отрицаю сказанное внутри себя. Я, правда, никогда не видел семью

Сафины, но мне кажется, что у такой девушки прекрасная семья, пусть и бедная.

-Не верь, это твои проблемы. Я не буду оправдываться, мне это не нужно, скажу только, что

дал им денег и велел свалить из страны в течение двадцати четырех часов, в противном случае

утром к ним в дом нагрянет полиция.

-Не без твоей помощи!

-Конечно. Я защищаю свою семью от любой угрозы, даже если она с размером спичечного

коробка. Мне не хочется проснуться однажды и понять, что моих близких уничтожили, меня

предали, мои враги торжествуют. Поэтому прежде чем кто-то входит в нашу семью, этот человек

и его окружение проверяется вдоль и поперек.

-И что ты такого криминального нашел на Сафину? – иронично спрашиваю, откидываясь на стуле.

-Лично на нее ничего. А вот на ее отца много интересного.

-Отец - не дочь. Она не отвечает за его грехи!

-У них такие же тесные связи между собой, как и у нас. Она бы не ушла из семьи. Даже твое

предложение о побеге не приняла. Не так ли? – вопросительно приподнимает бровь, смотрит

насмешливо. А я задумался. Сафина действительно не дала мне свое согласие на побег. Вопрос

повис в воздухе, мы заговорили о любви, а потом появился отец. Неужели он прав?

-Я не верю! – тихо произношу, но сомневаюсь в своем ответе. Папа пожимает плечами, доедает