Каюм Дети

История "Неродной" 1 глава

Выключил свет. Закрыл дверь. Не спеша иду по пустому коридору, который освещался парой

тройкой верхних ламп. Как правило, в такое время в университете оставались только охрана и

я. К моим поздним посиделкам администрация привыкла и уже не вызывала каждое утро с

объяснениями.

Сдаю на контрольном пункте ключ, расписываюсь в журнале. Мне желают доброй ночи. Впереди

действительно ночь, часы недавно показали половину первого.

Я очень надеялся, что домашние все спят. Но когда подъезжал к дому, моя надежда развеялась,

как дым. Потому что, подходя к лестнице, увидел отца, выходящего из кабинета. Он выглядел

уставшим, рубашка была расстегнута на четыре пуговицы, сейчас снимал часы. У него была

странная привычка раздеваться по дороге к своей комнате.

-Аман?! Я думал, ты уже десятый сон видишь! – он улыбнулся, приобнял меня за плечи. Мы

вместе стали подниматься по лестнице.

-Почему так поздно? Или какие-то очень «одаренные» студентки не могли понять материал? – я

покраснел от пошлого вопроса, его глаза смеялись.

-Нет. Студенты все хорошие. Стараются. Ты же знаешь, что в Дубае учатся в основном парни.

-В этом вопросе Лондон выигрывает, хотя… - поджимает губы, а я понимаю, о чем он подумал.

-Я мусульманин, папа!

-Я рад, что ты это помнишь.

-Это харам, папа. И тем более я ничего не совершил, Аллах простит мои мысли. Но спасибо,

что в трудную минуту поддержал.

-Я всегда рядом, сынок, ты это знаешь.

-Да, знаю! – застенчиво ему улыбаюсь, он хлопает меня по плечу.

-Доброй ночи!

-Доброй ночи, папа! – смотрю, как он скрывается в своей комнате, выдыхаю. До сих пор

чувствую напряжение рядом с ним. В Лондоне мне было легче, потому что я не был под прицелом

отцовских глаз. Не было ощущения, что меня сканировали.

С тех пор, как вынужден был вернуться в Дубай, жить с родными под одной крышей, работа была

спасением. Я мог ею прикрываться в любом вопросе, в любой ситуации. Даже когда был период

загула, понимал, что плотские утехи не нужны мне в том неприглядном виде, что были между

мною и случайной партнершей. Легкая близость не доставляла никакого душевного счастья,

только физическое облегчение. Поэтому работа вновь заняла первое место в моей жизни, вновь я

погрузился с головой в привычные мне формулы, в привычное окружение, где никто

не смотрел томным взглядом с единственной мыслью, как залезть тебе в штаны. Я хотел другого

в своей жизни.

***

Сегодня выходной. А это значит дома будут все. Просыпаюсь рано. Совершаю утреннюю молитву,

смотрю в окно, держа перед собою раскрытые ладони.

Привычка, во сколько бы не лег, всегда встаю для вознесения благодарности Аллаху. Привожу

себя в порядок и спускаюсь на первый этаж. В столовой уже сидел отец и пил кофе. Я

улыбнулся. Ему запрещали пить кофе. Но все знали, что наедине с самим собою, он выпивал

чашку черного кофе без сахара. Потом, когда в столовую спускались все братья, их жены и

сестра,пил рекомендованный зеленый чай.

-Мы с тобой ранние пташки! – вместо приветствия говорю ему и сажусь на свое место. Оно

теперь было возле правой руки отца. Раньше там сидел Али, слева Азамат. Когда те женились,

на их места сели я и Софи. Дочка Мигеля любила сидеть рядом с отцом.

Удивительно, но дети его обожали, даже когда он хмурился. Я тоже его обожал, но в тайне.

Когда родной дядя без предисловий ворвался в мою жизнь, раскрыл все факты

моего происхождение, я любил Каюма. Дядя постоянно твердил, что я неродной сын Каюма, я все

равно любил, уважал, боготворил этого человека. Для меня он был примером по жизни, который в

своей жесткой манере тщательно охранял границы своего личного пространства и своей семьи. Он

мог быть кем угодно в глазах общественности, но для меня, для братьев, для сестры – лучшего

отца мы и не могли себе пожелать. Тем более я, зная, что являюсь ему неродным, дорожу его

отношением к себе.

-Доброе утро! – он откладывает в сторону планшет, улыбается. –Я думал ты будешь спать до

обеда.

-Ты тоже мог позволить себе сон до обеда, но почему-то сидишь здесь, - наливаю себе чай,

смотрю на отца. Он поднимает чашку и показывает глазами на ее содержимое.

-Ты не боишься, что Анна тебя поймает с поличным?

-Для этого ей придется проснуться раньше меня, а ты знаешь, что твоя сестра большая соня.

-Это да, она лучше пропустит завтрак, чем встанет раньше будильника.

-Я все слышу! Вы обсуждаете меня! – в столовую вошла Анна, держа на руках Аишу. Отец

поспешно ставит чашку на стол и незаметно меняет местами с другой чашкой, в которой зеленый

чай. Сестра не замечает его манипуляций, я давлю улыбку, он подмигивает.

-А кто тут у нас проснулся? – голос папы становится ласковым, медовым, когда его руки

тянутся к Аише. Та хлопает в ладони, закрутилась в руках матери, норовя слезть с них, хотя

еще ходить не умеет. Зато хорошо ползает.

-Де! – Анна закатывает глаза к потолку и отдает ребенка. Сразу же раздается счастливый и

довольный смех племяшки. Отец, отодвинувшись от стола, подбрасывает девочку вверх, ловит ее

и сразу же целует в щечку. В эту игру играли только эти двое, повтори то же самое я с

Аишей или кто-то другой из семьи, малышка только нахмурится или устроит концерт.

Постепенно подходят и остальные члены семьи, нет только самых маленьких: Селима, сына Лейлы

и Азамата, и Марьяны, дочери Карины и Али.

-Дедушка, доброе утро! – Софи радостно бежит в ту сторону, где был отец. Он устраивает Аишу

на сгибе руки и обнимает Софи, усаживает девочку на колено. Я смотрю на них. Меня всегда

интересовал вопрос: действительно он относится к дочери Мигеля, как к родной, или только

делает вид, чтобы не вносить раздор в семью Анны.

-Дедушка, у нас на следующей неделе будет концерт, я там буду петь, как мама, ты придешь? –

смотрит на отца с надеждой. Я перевожу взгляд на Анну, та скептически поднимает брови,

разделывая омлет вилкой.

В наше время отец никогда не посещал школьные мероприятия. Поэтому мы с интересом ждали

ответа. Али даже перестал жевать.

-Софи, если у меня будет свободное время от работы, я обязательно приду на твой концерт, -

выкручивается отец, мы улыбаемся. Годы идут, а методы остались те же. Но Софи - не мы,