Каюм Дети

-Отец, я смотрю, у вас глава семьи! – она тихо смеется, я улыбаюсь. Как ей объяснить, что

отец - это как ось Земли, как Солнце вокруг планет. Он стержень наших жизней. Мы до конца

будем думать, что представляем из себя личность, имеем свое мнение, свою жизнь, но если

задумаемся, то везде присутствует отцовская твердая рука, которая ненавязчиво нами

руководит. Правда, теперь он быстро нам покажет, у кого какое место, в связи с последними

событиями.

-А разве в вашей семье не отец глава семьи?

-Пока мы живем под крышей его дома, то да, он отвечает за нас, как только мы покидаем

родной дом, его слово ничего не решает. Братья становятся сами главами своих семей, мне

придется слушаться своего мужа… - шепчет Лейла, склонив голову к блокноту. –Правда, теперь

он вправе от меня отказаться, ведь я принесла семье позор. Не думаю, что Руслан спокойно

отреагирует на то, что невеста сбежала с другим. В наших краях за это могут и убить.

-Ты теперь знаешь, что Азамат не просто там какой-то парень, неужели твои родители не

согласятся на ваш брак?

-Я не думаю, что папе знакома ваша фамилия. И наличие сестры-певицы серьезности не

прибавит, он считает, что шоу-бизнес – это гнездо разврата и грехов.

Я хотел еще поговорить с девушкой, как вздрогнул. По коридору шел отец. Сглотнул. Он не

предупредил о своем приезде. Рядом шел Али с холодным выражением лица. По другую сторону

заискивающе вприпрыжку бежал лечащий врач Романов. За спиною был Малик и его ребята. Лейла

подняла голову и посмотрела на толпу, приподняла брови, но молчала.

Отец остановился возле нас. Его равнодушные глаза скользнули по моему лицу, сжал губы, на

Лейлу даже не взглянул. Али с Маликом не пошли следом, когда врач и папа направились в

реанимацию, подскочившая медсестра протянула халат, он раздраженно накинул его на плечи.

-Али! – я посмотрел на брата, он качнул головой, давая понять, что самое страшное впереди.

Мы все ждали. Я видел, как невозмутимый Малик впервые нервничал. Прошло всего лишь

несколько минут, которые показались вечностью, когда вновь появился отец. Он встал напротив

меня, его руки сжимались-разжимались в кулаки, я робко поднял на него глаза. Лучше бы не

смотрел. Там была чернота, там, как в природе, сверкали молнии, гремел гром. Дышал сквозь

стиснутые зубы, не сводя с меня убийственного взгляда. Зашептал молитву. Я смотрел на него и

просил Аллаха уберечь отца от необдуманных поступков. Чудеса, голубые глаза стали светлеть,

руки сжались в кулак и больше пальцы не разгибались.

-Как это случилось? – голос не выдает его внутреннюю бурю.

-Скинхеды.

-Скинхеды? – он повернулся к Малику, тот сделал шаг вперед, как для отчета.

-Это типа фашистов.

-Фашистов? – черная бровь изогнулась. –Война давно закончилась.

-А идея осталась!

-Я тебя, Малик, не спрашиваю, что осталось! Найди мне их! Всех! – истерика бы не так била

по нервам, как сухой приказ отца. Малик растерянно посмотрел на меня.

-Это нереально, отец, в парке не было никаких камер, откуда они пришли и куда ушли, никто

не видел. Ребята Малика уже все проверили! – говорил, как на суде, старался не допустить

вспышки ярости клиента, но видимо плохо старался. Отец взорвался. Нет, пистолет у Малика из

кобуры не выхватил, а просто презрительно пихнул безопасника в плечо, направился к выходу.

Мы видели, как впереди идущая медсестра испуганно прижалась к стене, когда он мимо проходил.

Через пару секунд я с Али рванули за ним, шестое чувство шептало, что нужно в сжатые сроки

оказаться рядом с отцом. Видимо брат так же думал.

Он был в курилке. Один. Санитары на интуитивном уровне тоже стояли возле дверей и не смели

подойти ближе. Они внимательно на нас посмотрели, понимающе хмыкнули. Волна ярости и

агрессии, исходившая от отца, как красный сигнал, предупреждала об опасности. Лучше не

подходить. Первая сигарета выкурена одной затяжкой, вторая так же, наверное, на пятой он

успокоился и обернулся, заметив, что в сторонке уже собралась приличная толпа курильщиков,

ожидавшая молчаливого разрешения подойти к месту курению. Затушив недокуренную сигарету,

неторопливо подошел к нам. Персонал и некоторые больные рванули с сигаретами на площадку.

-Пока он не придет в себя, его нельзя перевозить! – голубые глаза еще метали молнии, он

смотрел на меня. –Я разочарован, Ахмет.

-Но пап…

-Молчи! Ты был в ответе за него. Ты!!! – зарычал отец, заводясь вполоборота. – Вы решили на

прочность проверить мои нервы??? Я даже не знаю, что думать! Вам уже не десять лет, чтобы

мне отвечать за ваши поступки, но нет же, каждый раз влезаете в такое дерьмо, что хватаешься

за голову!

-Это просто стечение обстоятельств! – робко попробовал оправдаться.

-Что? Какое нах** стечение! Я в такие вещи не верю!

-А придется!!! – вспылил. –Придется! Потому что не всегда вокруг одни враги, которые только

и думаю, как всадить нож в спину!!! Никто не знал, куда поедет Азамат с Лейлой! Они сами не

знали, что сбегут именно в этот день!

-Сбегут?? Что за херню ты мне говоришь!!! Какая Лейла?

-Девушка, что сидела рядом со мною, она была с ним. Они решили сбежать, так как Лейла

помолвлена с другим. Азамат решил помирится с тобою, чтобы ты признал его своим сыном перед

ее родителями!

-Ахринеть! Ебануться! – отец истерично засмеялся, потирая ладонью лицо. – Это занавес!!! Вы

тут фильм случаем не снимаете??? – он оглянулся по сторонам, словно действительно искал

спрятанные камеры и режиссера со свитой.

-Это реальность, есть такое понятие, как любовь, и кто виноват, что иногда родители решают

судьбы своих детей! – на мои слова отец прищурился, Али незаметно пихнул в бок, как бы

намекая, что нечего злить и без того злого хищника.

-Я смотрю много разговаривать начал! – процедил сквозь зубы папа, часто задышав. Али

чертыхнулся, сжав мой локоть до ощутимой боли. Мы же смотрели друг другу в глаза, да

хотелось отвести взгляд в сторону, но тогда бы я признал свое малодушие, поэтому с сильно

бьющимся сердцем смотрел в упор в голубые глаза, которые темнели.

Сколько бы мы так простояли, но отца что-то отвлекло за моей спиною. Я обернулся. К

больнице подъехало две машины бизнес-класса, вышли мужчины. Впереди всей процессии шел