Каюм Дети

разговор. Папа задумчиво смотрит перед собою.

-Мне нужно, чтобы ты выполнил заказ! – внезапно четко произносит он ледяным тоном. Я

цепенею и не понимаю, что хочет этим сказать. – Мне нужно имя, Али! Имя заказчика!

-Я никогда не выяснял….

-Это будет последний твой заказ, ты стреляешь в меня, избавляешься от винтовки и навсегда

забываешь, что держал в этой жизни оружие. Малик подстрахует!

-Ты шутишь? Я не буду в тебя стрелять!!!

-Али, ты будешь делать так, как я тебе скажу! Никто не говорит о том, что ты должен меня

убить!

-Это бесполезно, мне перевели всю сумму.

-Если я не ошибаюсь в своих предположениях, то человек свяжется с тобою и потребует

выполнения заказа до конца.

-Я не буду в тебя стрелять!!! – истерика, которая никогда меня не посещала, топталась на

краю сознания. Отец покрутил головой, размял рукой свою шею.

-Ты будешь делать то, что я сказал! Только без самодеятельности. Малик тебе расскажет

подробности. Поэтому настоятельно рекомендую проспаться, привести свои мысли в порядок, а то

последнее время ты стал каким-то дерганным, я привык к тебе другому. Меньше суеты, больше

дела!

Я его не понимал. Наверное, никогда и не пойму.

-Зачем тебе это?

-Али, мальчик мой, иногда враги очень хотят тебе навредить и не гнушаются средствами. Мне

будет легче выяснить имя этой мрази через тебя, чем постоянно ожидать выстрела в спину от

неизвестного человека и никогда не узнать, кто стоит за всем этим.

-А ты не допускал мысли, что заказчик знает, кто я? Может он провоцирует нас таким образом?

Сам посуди, заказывает твое убийство, присылает личный компромат, который обычному киллеру и

не нужно знать, но тут очень продуманный ход, они надеялись, что я в гневе не буду

разбираться, где правда, где ложь, просто на эмоциях грохну собственного отца. А заплатили

для отвода глаз, чтобы не вызвать подозрение. И внушить мне мысли о самоубийстве, сделать

так, чтобы я не смог нормально жить с мыслью о том, что стал убийцей отца.

-Тогда я в сто крат хочу знать имя этого идиота, который посмел так думать и строить козни

против меня! Так что Малик тебе расскажет, как мы решили разыграть сценку моего покушения.

Но об этом завтра, сейчас тебе лучше отправиться спать! И… - наблюдаю, как берет мой стакан,

наполняет его остатками виски, делает глоток. – Позвони Карине и извинись.

-Ты настаиваешь на свадьбе? – улыбаюсь, от упоминания имени Карины как-то стало тоскливо. Я

не видел ее пару дней, не слышал ее голоса, а скучал безумно. Никогда так не тосковал по

кому-то. И удивлялся, как эта чертовка стала мне так необходима…

-Я хочу, чтобы ты не проморгал свое счастье! Когда мысли совпадают не только в постели, но

и вне ее, поверь, о лучшей спутнице и не придется мечтать. Я вижу, что вы тянетесь друг к

другу, даже когда ссоритесь, это грубая форма близких отношений, близости. Только оба упрямы

и горды, никогда не сделаете первый шаг навстречу. Ты поступи как мужчина, сделай шаг,

поверь, девушка оценит твой порыв. Только прошу сына не называть моим именем! – отец весело

сверкнул глазами, залпом выпивая содержимое бокала.

-Какого сына? –заторможено спрашиваю.

-Будущего. Я верю в вашу пару! Только давай личной жизнью разберешься после своего задания!

– он встал, потянулся. Я тоже встал.

-А что с Симран? Время идет, а она как была плоской, так и осталась.

-А она и не была беременной. Это был блеф, таким образом обезопасила себя на пару месяцев,

пока мне так же не надоело ждать наглядного подтверждения наличия моего ребенка.

-И что теперь?

-Давай о Симран ты не будешь беспокоиться, я сам решу, как поступить с девушкой. Может

оставлю при себе, как любовница она меня устраивает, может отдам людям, которые промышляют

рабством. А может просто убью под видом несчастного случая! – говорил отец, направляясь на

выход из кабинета, я смотрел ему в спину и последние слова заставили замереть. Он уже ушел,

а осадок витал вокруг меня. Медленно повернул голову в сторону журнального столика, где

лежал закрытый альбом.

Это в прошлом. Я ничего не смогу изменить. Поэтому делаю шаг, давая себе клятву

никогда-никогда не пытаться заглянуть в душу отца, не видеть темноту, где никогда не

наступит рассвет. Это всего лишь мои догадки, мои фантазии, они никогда не обретут реальные

очертания, потому что та история не моя, не мои ошибки, не моя месть.

-Азамат-

Никогда не думал, что у свободы есть вкус, запах, цвет, звук. Однако выйдя из СИЗО, я

кажется оглох, ослеп, потерял ощущение вкуса и осязание. Несколько минут стоял словно

контуженный. Ахмет и Сергей не торопили меня, понимающе стояли возле машины, пока пытался не

задохнуться от возможности дышать полной грудью.

Меня выпустили. Да, пришлось заплатить огромную сумму штрафа за поддельные документы,

пришлось выслушать выразительное молчание отца в трубке, когда с ним разговаривал Пак по

громкой связи, объясняя тонкости и ход дела. Со мною он не соизволил поговорить, просто

сказал адвокату делать все, что нужно для моей свободы. Сергей вымолвил, что проще заплатить

деньги, чем доводить дело до суда, разбираться в причинах и прочей ерунде, если есть

возможность всего этого избежать. Папа согласился с доводами, я был ему благодарен за то,

что не оставил. Без его денег, без Пака посадили бы меня за решетку лет на пять минимум

только по своему делу, а там могли сверху еще что-то приписать. Утешала мысль то, что это

брат пришел за помощью к отцу, а не я. Слабое оправдание, но оправдание.

Первая мысль на свободе была о Лейле, я сразу же попросил у Ахмета телефон и с радостью

начал ей названивать, недоуменно выслушивая автоответчик о том, что абонент не

обслуживается. Не стал переживать, решил сначала привести себя в порядок, смыть запах

тюрьмы, побриться, о сне думал в последнюю очередь, хотя спать хотелось невыносимо, в

изоляторе, когда меня перевели из одиночной в общую камеру, люди, находящие там, спали по

очереди, ибо не хватало спальных мест, хорошо, что была возможность седеть. И то не всегда.

Было жутко. Сейчас мне хотелось забыть об этом времени и не вспоминать.

-Азамат, тебе стоит поесть! –Ахмет улыбался, на столе в гостинице, куда он меня привез,