Страница 26 из 26
– Через месяц, - отвечаю ей, а потом резкий стук уличной калитки.
– Костя-я-я-я, Констанция-я-я-я! – крик пьяного парня стоит на весь двор.
– Мама-а-а-а! – смотрю на нее, а она на меня.
– Егоров! Будь он неладен! – женщина всплеснула руками, а потом побежала на парадный двор.
– Где она? Я заберу ее! - самоуверенно произносит мужчина, не зная, что скоро будет бежать отсюда дальше, чем видит.
– Егоров, уходи быстрее, пока ноги целы, а... – даю ему правильный совет, потому что никто не знает реакцию Саши, когда он увидит эту распрекрасную картину.
– Я же люблю-ю-ю-ю тебя-я-я-я! – воет Егоров, а затем разрывает футболку на себе и бежит ко мне, хватает мою руку, кладет ее на оголённую мужскую грудь.
Я в шоковом состоянии замерла, рот открыла, не знаю, что делать.
– Слышишь, как стучит? Это оно тебя чувствует! Тук, тук, тук, тук! – молодой человек был невменяемым.
Казалось, он выпил цистерну алкоголя, запивая свою неразделённую любовь.
Мне даже стало его жаль, где-то внутри души начинаю винить себя в этом.
– Не понял! – слышу злой голос жениха сзади.
Они с отцом вышли на шум и вопли этого чудака.
Я разворачиваюсь и вижу, что Саша в домашней отцовской майке на голое тело, а в руках у него острый топор.
Нервно сглатываю.
– Беги! - произношу вслух, но Егоров упрямый баран.
– Это ты ее новый жених? Ты украл у меня мою любовь? Я просто так не сдамся! Я буду бороться! – пьяный мужчина бьет себя кулаками в грудь и двигается на Александра.
На что мой будущий муж заносит руку вверх...
– Не надо! Саша! – почему-то думаю худшее.
Секунду, две... И у Егорова пронеслась вся жизнь перед глазами, мимо него пролетел топор, который слегка задел его волосы, а потом врезался острием в яблоню, с которой вмиг упало несколько плодов.
– Охуеть! – не выдержал накала страстей мой отец. – Галя, неси сто грамм, а лучше вся бутыль!
Мама обычно не разрешает, но тут сама бы предложила.
– Я первый и последний раз предупреждаю, что Констанция МОЯ! – Александр сверкнул взглядом, а у Егорова аж ноги задрожали.
– Все понял, все уяснил, – заикаясь произносит он, а, после, не глядя на меня, удаляется с наших владений.
***
– Вы, ради бога, извините меня, что я так поступил, – Саша с рюмкой в руках извинялся перед моими родителями вот уже в четвертый раз.
– Да чего ты... Правильно поступил, за свое глотку рвать надо! Мы, когда с Галкой молодые были, у нее знаешь, сколько этих ...- папа подозвал к себе моего жениха ближе и начал ему шептать историю своих подвигов во времена расцвета сил.
А я с мамой переглядывались друг с другом, стараясь переварить ситуацию.
Пять лет спустя
...
– Так, одна, вторая...А третья где? – муж в очередной раз закатывает глаза и тяжело вздыхает. Он все никак не может собрать тройняшек на прогулку.
Им по три года, поэтому они разбегаются как маленькие жуки, как только с них сводишь глаз.
– Ну, как легко?- самодовольно улыбаюсь я, так как Саша думал, что жизнь в декрете малиной кажется.
– Куколка, я разве когда-нибудь говорил, что тебе несложно? Разве я обесценивал хоть когда-нибудь твои труды... – подлизывается муж, обнимая меня сзади.
Он целует меня в плечо все так же, как впервые дни нашего знакомства, все так же трепетно и нежно... Со страстью и любовью.
– Саш...
– Аа?
– Дети где? – смеясь спрашиваю, так как и остальные успели удрать, пока их папа отвлекся на маму.
- Черт! – процедил сквозь зубы, а потом выдохнув и, успокоившись, он идет вперед. – Девочки, давайте скорее, нас карусели уже заждались!
– А мороженое купишь? – подает милый голосок одна из тройняшек.
– Куплю.
– И шоколад? – спрашивает вторая.
– А тебе шоколад.
– А мне и то и другое! – наконец-то показываются все три девчонки.
Они полностью вымазанные в муке, их новая, чистая одежда очень гармонично смотрелась с мучными пятнами, девочкам даже нравилось, а вот их папе...
– Ну, бли-и-ин, – Александр помнит, что при детях нельзя материться, поэтому держит свои эмоции при себе. – Они все в тебя! Все!
Начинает дико смеяться, а затем подходит ко мне, нежно целует в губы и произносит слова, которые я слышу каждый день...
– Я люблю тебя.
– И я тебя люблю...
Конец!