Зона отчуждения

— Конечно! – кивнула я.

Если честно, на девушку страшно было смотреть. Лицо изможденное и бледное. Под глазами ужасные синяки. От худобы лопатки торчали из кофты. Она напоминала живой труп.

Мы развели костер и открыли несколько банок с тушенкой. Кусочек черного хлеба и сало дополнили наш питательный ужин. Вскипятили в турке воду и по очереди маленькими жадными глотками осушили ее.

Нужно было разработать план действий, но на это уже не было сил.

— Завтра утром отправляемся в лагерь. Рвать когти за периметр Зоны отчуждения рискованно, бритоголовые лучше знают все местные дороги, обязательно перехватят. А там нужна наша помощь. Глядишь, еще кого вытащить умудримся. Миш, тротил остался еще?

— Конечно!

— Отлично. Значит, будем штурмовать. Арина остается с ребятами. Отправимся втроем. Кирилл, ты как?

— Только «за», – с готовностью кивнул он и взглянул на Марину. – Мариш, когда выберемся, замуж за меня пойдешь?

— А пойду! – улыбнулась разбитыми губами женщина. – Только я невеста почти без приданого, «однушка» в старом жилом фонде.

Мы зааплодировали. Тут внесла свои коррективы Арина:

— Минуточку, детка. Арина сорок лет в структуре МВД. Позвольте представиться. Майор полиции. Всю свою жизнь работаю под прикрытием. Это дело – можно сказать, мое завершающее. Так что я с вами. Опытный партнер вам пригодится.

Мы с мужчинами переглянулись. Я пожала ей руку и поинтересовалась:

— Может, все же останетесь? Там силовики нужны, а не разведка.

— Нет уж, буду как минимум в группе поддержки. Мало ли что, хоть патроны подам, – улыбнулась женщина. – А то я в последнее время стала сомневаться в своих профессиональных способностях.

Собственно, я в своих – тоже. Уже вторую «бабушку божьего одуванчика» за чистую монету принимаю. Все, пора в отпуск. И в самое ближайшее время. Вот только завтра лагерь штурмом возьмем, сдадим генералу всех маргиналов и домой. Отмокать в ванной и пить ароматный кофе.

Мы устроились на ночлег, прямо на полу набросав коробки и застелив грязным барахлом. Устали так, что было не до комфорта. Я закрыла глаза и сразу же провалилась в пустоту. Думать ни о чем не хотелось. Завтра сложный день. Как, впрочем, и всегда. В Припяти у меня еще ни одного дня спокойного не было и уже, по всей вероятности, не будет. Хотя и место это – далеко не курорт. Я лично сюда бы по собственному почину отдыхать не поехала.

Катерина прижалась ко мне и засопела. Мне не хотелось признаваться в том, что я тоже скучала по этой девочке. Марина лежала рядышком с Кириллом, они тихонько перешептывались о чем-то. Мишка храпел. Арина тихонько сопела, свернувшись клубочком. Денис с Соней спали, и тоже в обнимку.

* * *

Артем Дмитриевич Красиков понимал, что надо действовать не только быстро, но и тихо. Поскольку кто знает, кто там в верхах «крышует» этот бандитский лагерь. Конечно, можно устроить резонанс – и он бы так сделал, будь у него на руках доказательства. Но встреча с Михаилом не состоялась, а значит, и передать всю нужную информацию не представилось возможным.

Генерал нервно курил трубку в своем кабинете и думал. Единственная помощница – Арина. Этого мало. Она была задействована и внедрена в лагерь достаточно давно, но результат нулевой.

Да, она неприметная особа, не бросается в глаза. Но необходимо было еще кого-то отправить. Сам он туда податься не мог, на нем девчонки Михаила.

Группу захвата отправлять обязательно. Но, опять же, тихо. Ребят вытаскивать надо – и Мишку, и Арину. А то мало ли что..

Получается, что ведомственные связи ему задействовать нельзя. Информация может дойти не до тех ушей. А этого не надо. Но выход найдется.

Он достал из стола толстую записную книжку и начал ее листать. Там были контакты еще со времен студенчества. Наконец он нашел нужный номер и набрал заветные цифры. На другом конце провода пошли долгие и протяжные гудки. Генерал чертыхнулся и отключился. Через несколько минут все-таки перезвонили.

— Петрович, ты? Жив еще, старый дурень? – Было слышно, как Петрович хрипло засмеялся.

— Жив! – грубый прокуренный голос давнего приятеля звучал радостно. – Смотрю, и ты здравствуешь! Надо чего? Просто так позвонить от тебя не дождешься!

Петрович был Аркадием Петровичем Горячевым – полковником и командиром двадцать восьмого полка специального назначения «Сокол».

— Помощь твоя нужна. Не телефонный разговор. Может, встретимся? Конечно, шашлык и банька с меня. А еще коньяк, тот, что ты любишь! Договорились. Через час на моей даче.

Ирка с утра хлопотала по хозяйству. От Михаила не было никаких вестей, но Дмитрич заверил, что с ним все в порядке. Она доверяла генералу, поэтому немного успокоилась. Накрыв ему и его другу – боевому офицеру стол, она ушла в сад, гулять с Варькой. Не хотелось им мешать. Она сразу поняла, что дело очень конфиденциальное.

Генерал редко кого допускал до своей дачи. И если кто-то и приезжал, это было очень редко. Значит, случай действительно критичный и требует безотлагательного решения.

Мужчины расположились в беседке, у пруда. Там свежий воздух и полная невозможность установить прослушку: все проверено-перепроверено, глушилки стоят, а незамеченным к беседке даже кот не подберется. Выпили, закусили, вспомнили былое.

— Ну, не томи. Что случилось? – спросил Петрович.

Дмитрич тяжело вздохнул и примолк, собираясь с мыслями.

— Племянник у меня в беде большой, и что самое страшное, я его сам туда отправил. На верную гибель.

— Живой?

— Пока да!

— Ясно. Не раскисать, товарищ генерал. Где наша не пропадала. Вытащим.

Распив еще пару рюмок, они принялись обсуждать детали предстоящей операции, в которой согласился участвовать Петрович и его ребята.

— Петрович, ты же понимаешь, это риск! Если что-то пойдет не так, полетят погоны, и не только с моих плеч. Если доказательства успеют уничтожить – нагорит за беспредел, не успеют – может прилететь за самоуправство. Мне-то что, выйду на пенсию, заделаюсь частным консультантом, перевезу племянника с женой и дочкой к себе на дачу. Будем тут помидоры и розы сортовые выращивать. А вот тебе..

— Дмитрич, успокойся. Я знаю, на что иду.

Разошлись они поздно ночью. Ира и Варя уже давно спали. Дмитрич проводил старого друга и, сев в беседку, задумался. Пропустил еще несколько рюмок горькой, закусил черным хлебом с салом. Мысли были далеко. Он не мог вспомнить, когда точно началась их дружба.