Страница 14 из 64
— Не трогай ее. Она будет жить в моем домике. Вдруг ночью кому-то понадобится медпомощь, а мне нужен ассистент.
Мордоворот молча кивнул и отстал от них.
— Пойдем со мной! – тихо сказал Марине Кирилл.
Та подчинилась. Они быстро направились в комнату к Кириллу. Убогая старая кровать да стол – все богатство. Прямо на полу валялись вещи мужчины. Шкафа не было по определению.
— Удобства на улице. Одна только не ходи. Ночью обычно бритоголовые напиваются, пристанут еще. Если что, меня буди, я провожу.
Он плюхнулся прямо на ворох своей одежды и быстро захрапел. Марина присела на краешек кровати. В комнате чувствовался запах плесени и старости. Пахло от мебели. Она попробовала лечь, но тело болело от побоев. Так и сидела, облокотившись на подлокотник кровати. Проплакала всю ночь.
* * *
Арина Александровна вздрогнула, услышав свое имя в коридоре онкологического диспансера, и поморщилась. Медсестра с каменным лицом звала ее к доктору. Женщина медленно встала и проследовала за ней. Ноги были словно ватные. Она совсем недавно стала чувствовать какие-то неприятные изменения в своем организме.
Возраст чуть больше шестидесяти. Из родных только кот. Муж давно умер, детей они так и не нажили. Было страшно умирать, но диагноз подтвердился.
— Неоперабельная опухоль головного мозга. Жить осталось не более года. – Врач смотрел на нее, словно робот со стеклянными глазами.
Арина расплакалась прямо в кабинете. Нет смысла больше сдерживать свои эмоции.
Доктор равнодушно протянул ей упаковку влажных салфеток.
Он это сделал так обыденно, будто сообщил ей, что у нее грипп. Хотя специфика его профессии обязывает быть сдержанным.
Врач смотрел на нее задумчиво, будто что-то перебирал в голове. Кашлянул и деликатно к ней обратился. Она из-за бесконечных всхлипов не сразу поняла, что с ней разговаривают.
— Послушайте! У меня к вам есть предложение.
Арина перестала плакать и уставилась на него во все глаза.
— Мы тут о вас навели кое-какие справки. Знаем, что вы совсем одна. Жить осталось не так долго, поэтому хотим вам предложить новый формат работы. В свою очередь, гарантируем качественный медицинский уход, проживание и достойную зарплату. И если с вами что-то случится, то все расходы по погребению тоже будут на нашей совести.
— Кто это «мы»? – Арина Александровна притихла.
Она не совсем понимала, что имеет в виду ее лечащий врач. Если честно, она не сильно ему доверяла. Был он какой-то странный. Как с другой планеты. Глаза пустые и говорил всегда по-книжному. Фразы слишком правильные, слова подобраны точно. Так нормальные люди не разговаривают. Безэмоциональное существо какое-то.
— Если я не ошибаюсь, кто-то из ваших дальних родственников в свое время жил в Припяти?
Арина Александровна поморщилась. Эта тема была закрыта в их семье. Столько боли принесла эта трагедия.
— Да, прабабушка по маминой линии – Ксения. Она сильно пострадала. Потеряла мужа и ребенка. Долгое время лечилась. Умирала она тоже с нами. Тяжело и в муках.
У Арины сильно закружилась голова. Она поморщилась и, обхватив голову руками, тихо застонала. Доктор подошел к ней и, налив в стакан воду, протянул таблетки. Она давно эти таблетки принимала, по его рекомендации, между прочим. Вот только легче совсем не становилось. Только хуже. Но разве ему что-то докажешь. Вот и опять он к ней приставал со своей синей таблеткой.
Она молча выпила ее и прилегла на рядом стоящий диван. Словно провалилась в какую-то темноту. Вспомнилась история, которую миллион раз она слышала от прабабушки. Словно сама побывала в этом страшном месте.
Ее она выучила наизусть.
«С момента страшной аварии на Чернобыльской АЭС прошло три месяца, ровно столько, сколько было ее ребенку. Именно в ту ужасную, роковую ночь у женщины отошли воды. Супруг, как обычно, ушел на ночное дежурство, на четвертый энергоблок электростанции.
Женщина проводила мужа и сразу почувствовала сильную, тянущую боль внизу живота. Ощущение было таким, будто у нее сейчас что-то разорвется внутри. Ксения вскрикнула и присела на диван. Сомнений быть не могло, да и срок был подходящий. Женщина вызвала «Скорую» и благополучно отправилась в медицинскую санчасть города Припять.
Врачи там были квалифицированные, а значит, за жизнь ребенка и молодой мамы не стоило переживать. Наскоро собрав вещи для родильного дома, женщина, проходя мимо окна их с мужем спальни, услышала страшный взрыв, станция осветилась ярким светом.
Из-за сильных схваток Ксения не придала этому особого значения, и, услышав во дворе вой сирены «Скорой помощи», превозмогая сильную боль, начала спускаться по лестнице старенькой пятиэтажки.
Роды были очень тяжелыми, Ксения несколько раз теряла сознание, акушер-гинеколог стоял рядом с ней растерянный и задумчивый. Вихрастые волосы доктора торчали во все стороны, он нервно покусывал нижнюю губу. По его внешнему виду сразу можно было определить, что ее дела совсем плохи.
Ксения чувствовала, как силы покидают ее. Очень хотелось напоследок увидеть сынишку, которого она так сильно ждала и любила. Все девять месяцев они с ним были единым целым, но, видно, одному из них суждено было оставить этот мир, и Ксения очень хотела, чтобы сын остался с отцом. Под глазами синяки, губы потрескались, хотелось пить, она только лежала и хрипела, голоса уже совсем не было. Сорвала, крича от сильной боли.
– Ну, давай, милая, головка показалась, еще чуть-чуть! – командовал ей молодой доктор.
Ксения напрягла все свои силы, последний вздох, и вот он, первый крик ее малыша. Все остальное женщина уже не осознавала. Только запомнила, как санитарка поднесла маленький сморщенный комочек счастья к ее груди, и тут же потеряла сознание.
Через несколько часов после родов Ксения очнулась от шума. Открыв глаза, женщина увидела, что в палате полно посторонних мужчин, в ее «женской» палате. Возмущаться не было просто сил. Вид у них был весь какой-то изможденный, они громко стонали, кто-то кричал во сне, смотреть на них было страшно. Все окровавленные, какие-то потерянные, будто не живые уже, глаза пустые и больные.
Женщина попыталась сесть, но только вскрикнула от боли. Прибежала все та же санитарка и опять уложила ее в постель.
– Что случилось? – еле слышно спросила Ксения.
– Лежи, милая, не до тебя сейчас, смотри, народу сколько, никто не знает толком, пожар вроде бы на ЧАЭС, четвертый энергоблок горит.