Страница 20 из 24
Глава 11
Приставив к Фридриху Ширин в качестве телохранительницы, Стефан перестал переживать за безопасность приятеля. Судя по следам, оставленным демоном на местах нападений, демон был относительно слабым, по меркам Стефана. Для Фридриха он всё равно представлял опасность, но для Ширин, это был не соперник.
Однако и про себя любимого забывать не стоило, до объявления Императорского Указа, лишающего барона Гуго Церингена всех привилегий дворянского сословия, оставалось немногим больше суток, и Стефан понимал, что следующее нападение будет не чета предыдущему. Теперь противники подготовятся основательно.
Поскольку по дороге домой нападения не случилось, то ясно было, что следовало ожидать ночного штурма особняка.
К ночной атаке Стефан был готов. Особняк и окружающий его парк были укрыты мощными сигнальными и защитными формациями. В распоряжении Стефана находилось около сотни сильных бойцов, включая опытных боевых магов.
Стефан ожидал, что несмотря на то, что особняк располагался в довольно оживлённой части столицы, штурмовать будут большими силами и в средствах нападения стесняться не будут. Противники располагали значительными ресурсами и у них были сильные маги, которые наверняка накроют особняк и окрестности Пологом Отрицания или другим мощным заклинанием, которое делает недоступным для наблюдения происходящее внутри зоны действия заклинания. Поэтому нападающие будут уверены, что никто из властей не обратит внимания на происходящее, и не вмешается до того, как обороняющиеся будут уничтожены.
Спать в эту ночь никто не собирался, все готовились к обороне.
Сам Стефан ближе к полуночи опять вышел на балкон, обращённый в сторону Подпирающей Небо, и медитировал. Теперь он тянул магическую энергию непосредственно из Жаровни. Стефан использовал поток небольшой интенсивности, отрабатывая взаимодействие энергии Жаровни с энергией Источника Султаната.
Однако при этом Стефан не переставал пристально следить за округой и засёк накапливающиеся боевые отряды противника намного раньше, чем дозорные из охраны особняка.
Силы для ночной атаки противник задействовал значительные. Пятьсот бойцов давали атакующим пятикратное численное преимущество. Но куда более грозной ударной силой были пятьдесят боевых магов. Причём Стефан определил, что в ночном штурме задействованы аж целых два Архимага.
Штурм начался около трёх часов ночи. Пользуясь численным преимуществом, противник атаковал сразу с трёх сторон. Две группы возглавляли Архимаги, а в третьей группе, которой Архимага не досталось, было сосредоточено большинство остальных магов.
Внешний защитный контур не выдержал напора, и отряды противника просочились на территорию парка, где начали увязать из-за большого количества магических ловушек.
Сразу до рукопашной дело не дошло, поскольку началось активное магическое противостояние. Вражеских магов было намного больше, но боевые маги отряда Стефана были сильнее и опытнее. Среди них были даже два Архимага, которые пока не показывали своей истинной силы, сосредоточившись только на том, чтобы сдерживать дальнейшее продвижение противника, при этом сами не атаковали и не применяли особо мощные заклинания.
Появились первые потери. В основном у нападавших, среди обычных бойцов, попавших под магические удары. В то время как бойцы Стефана имели дорогие мощные защитные артефакты, которые пока спасали их от случайных заклинаний, которые не успевали отклонить маги обороняющихся.
Сам Стефан противостоял одному из отрядов, возглавляемых вражеским Архимагом.
Архимагами герцога были Мрачный и Безумный, их имена говорили сами за себя, личности эти были весьма неприятными и не совсем адекватными. Сейчас Стефан бился с Мрачным, который уверенно его теснил. Мрачный решил, что противник ему достался не особо сильный и вскоре будет повержен.
Стефан отступал под напором вражеского мага, но по какой-то странной траектории. Он двигался по некой дуге, огибающей особняк. В результате чего, в конце концов, его оттеснили в сторону отряда, возглавляемого другим Архимагом герцога, Безумным. Теперь Стефан оказался в крайне невыгодном положении, зажатый между двумя вражескими Архимагами, которые принялись атаковать его с удвоенным рвением, уверенные, что ещё пара минут и они прикончат главную цель ночного штурма.
В пылу сражения Архимаги герцога не обратили внимания на странное поведение обороняющихся. Вместо того чтобы грудью встать на защиту своего вожака, бойцы и маги Стефана отступили, оставив его во вражеском окружении, против уже подступивших к нему почти вплотную Архимагов противника.
Когда Мрачный и Безумный поняли, что дело нечисто, был уже поздно. В пространственно-временном континууме образовался разрыв, и Стефан вместе с обоими Архимагами провалились в провал Межмирового портала.
* * *
Император Аменемхет Мудрый опять стоял на крытой галерее дворца, взирая на раскинувшуюся внизу столицу. Но наблюдал в этот раз за происходящим он магическим взором.
Несмотря на поставленный магами герцога Полог Отрицания, он видел бушующие под куполом магические потоки от схватки и ощущал, как тянут энергию Жаровни сражающиеся маги.
Не один Император заметил возмущения магических полей в столице, бушевавшую в магическом эфире бурю, ощутили многие сильные маги.
Император знал, что происходит там внизу. Тайная Канцелярия своевременно уведомила его о предстоящем этой ночью сражении. И хотя подобные вещи в столице жёстко пресекались, но сейчас никто не торопился вмешиваться в ход схватки.
Причина была в том, что Императора беспокоило неустойчивое положение, сложившееся в государстве. С одной стороны, готовящееся вторжение армии Королевства Ночи и ночные бесчинства, творимые диверсантами врага, а с другой стороны, таинственные заговорщики, планомерно устраняющие сторонников Императора.
Ситуация была непростой, поэтому Императору приходилось действовать осторожно.
Имперская Канцелярия уже подготовила Указ о лишении барона Гуго Церингена всех прав и привилегий. И если ничего непредвиденного не произойдёт, то Император будет вынужден подписать этот Указ, иначе дворянство взбунтуется, поскольку затронуты вопросы чести. Но это значило нажить непримиримого врага престола в лице могущественного герцога Людвига Церингена, в лояльности которого и так имелись большие сомнения. Накануне большой войны, это было бы весьма неосмотрительно.