Страница 74 из 81
Глава 34: Чай для прощания
Глава 34: Чай для прощания
Новый ключ в замочную скважину входил туго, с сухим скрежетом необкатанного металла. Я повернула его дважды, чувствуя, как глубоко в деревянную коробку уходят тяжелые стальные ригели. Этот замок поставили три недели назад, сразу после того, как Валентин впервые попытался забрать карту Бороздова, но его жесткий, надежный щелчок уже успел стать для меня привычным.
Я толкнула тяжелую дубовую дверь. Из подъезда, пахнущего сырой известковой побелкой и холодным утренним сквозняком, мы шагнули в прихожую.
Валентин затащил свои оранжевые чемоданы следом. Лакированные бока дорогой кожи ловили тусклый свет потолочного плафона. Он не разулся. Прямо в уличных, покрытых серой городской слякотью туфлях он сделал три шага по чистому, натертому паркету. В прежней жизни я бы немедленно, на подсознательном уровне, поморщилась, потянулась за мягкими домашними тапочками и деликатно попросила его вытереть ноги. Сейчас я просто посмотрела на грязные следы, оставшиеся на дереве. Это были просто мокрые пятна. Обычная уличная грязь, которую можно легко смыть теплой водой. Наш совместный быт, когда-то казавшийся мне нерушимым храмом, теперь выглядел как набор простых, легко заменяемых вещей.
Я аккуратно сбросила с плеча лямку штурмового рюкзака. Сделать это было непросто: жесткие марлевые бинты, которыми мы заново перевязали мои иссеченные острым сланцем ладони в заимке, за ночь подсохли и стянули кожу. Каждый изгиб пальцев отзывался тупой, дергающей болью. Я помогала себе предплечьями, стараясь не тревожить раны. Рюкзак с глухим, тяжелым шорохом опустился у вешалки. Внутри него, надежно упакованные в герметичные пластиковые пакеты, лежали столетние чертежи заимки Рыжий Камень.
Валентин застыл посреди прихожей. Его руки, обтянутые тонкими манжетами дорогой сорочки, мелко подрагивали. Он оглядел пустые крючки вешалки, с которых исчезла его верхняя одежда, и перевел взгляд на меня.
- Анфиса, - его голос прозвучал тихо, лишенный прежней бархатистой плотности. - Ключ не подошел. Я стоял там, на крыльце, три часа. Мои суставы совсем застыли на этом ветру. Почему ты не предупредила, что сменила замки? Мы ведь все-таки двадцать пять лет прожили вместе под этой крышей. Имею я право хотя бы зайти в тепло?
- Проходи на кухню, Валя, - негромко ответила я, не вступая в дискуссии. - Пей чай. Нам обоим нужно согреться.
На кухне было тепло. На подоконнике стояла чистая посуда, на столе в плетеной вазочке лежала пачка сушек и пара яблок. У нормальной хозяйки дом никогда не бывает пустым, даже если в нем временно некому готовить полноценные обеды. В моей морозилке лежали несколько поддонов с аккуратными домашними пельменями, которые я лепила всю ночь после нашего разрыва. Продукты не перевелись, порядок никуда не делся. Квартира жила своей размеренной, тихой жизнью, в которой больше не было места чужим капризам.
Я подошла к плиточному фартуку. Прижимая рычаг смесителя локтем, набрала воду в заварочный чайник. Пальцы не слушались, но я приноровилась: зажала чайную ложку основаниями ладоней и аккуратно насыпала в заварник крупнолистовой черный чай из жестяной банки. Туда же бросила щепотку сушеной мяты и пару листиков смородины из холщового мешочка. Кухня мгновенно наполнилась простым, домашним ароматом трав.
Валентин любил, когда заварку заливали водой ровно в девяносто градусов, чтобы лист не переварился, а аромат раскрылся постепенно. Раньше я послушно выжидала эти минуты у плиты, боясь нарушить его хрупкие ритуалы. Сейчас я просто залила сухие листья бурлящим кипятком, закрутила крышку и поставила чайник на подставку. Время мелкой домашней угодливости прошло.
Валентин нерешительно присел на край знакомого стула. Его дорогое пальто из тонкой верблюжьей шерсти было расстегнуто, воротник нелепо замялся, обнажая шею под серой кашемировой водолазкой. На левом виске Валентина часто, испуганно билась синяя венка. Я знала этот симптом наизусть. Раньше я бы бросилась заваривать ему мяту и закрывать двери в его мастерскую, чтобы не тревожить гения. Сейчас я смотрела на него глазами процедурной медсестры, оценивающей состояние пациента перед инъекцией. Землистый цвет лица, глубокие тени под глазами, легкий тремор пальцев. Острый невроз на фоне затяжного стресса. Он не был беспомощным бытовым калекой, он умел готовить отличные стейки и утюжить стрелки на брюках острее бритвы, но его воля была сломлена. Он потерял привычную опору.
Чайник зашумел, выпуская струю белого пара. Я разлила горячую воду по двум простым фаянсовым кружкам. На них не было никаких рисунков - обычная гостевая посуда, которую я доставала редко. Свою прежнюю, синюю чашку Валентина я убрала на дальнюю полку шкафа еще в первое утро после его ухода.
Я пододвинула кружку к нему.
- Пей, Валя. Мята успокаивает.
Он обхватил горячий фаянс тонкими, длинными пальцами мастера. Его ногти, всегда безупречно подстриженные, сейчас выглядели неухоженными, под ними виднелись темные следы дорожной пыли. Он сделал жадный глоток, зажмурился и тяжело вздохнул.
- Инга оказалась чудовищем, Анфиса, - тихо произнес он, не поднимая глаз. - Я только вчера понял, насколько она пустая и расчетливая. Ей не нужно было мое искусство. Ей нужны были только деньги и статус. Когда Круглый выгнал меня из ателье за тот испорченный фасад карельской березы, она даже разговаривать со мной не стала. Назвала меня балластом. Ее друзья, эти холеные инвесторы из города, смеялись мне в лицо. Один из них, Эдуард, панибратски хлопал меня по плечу на выставке и предлагал стругать гробы из эко-шпона для его новой похоронной сети. Представляешь? Мне, реставратору высшего класса, делать ящики для покойников под ее дизайнерским брендом!
Он сделал еще один глоток чая, его плечи под шерстяным пальто мелко задрожали. На столешницу упала одинокая капля конденсата с его мокрого рукава.
- А вчера она вернулась из леса вся в грязи, злая. Ее проводник бросил у болота, она увязла там по колено. Она устроила жуткий скандал в своей этой стерильной квартире. Заявила, что я никчемный старик на пенсии, у которого остался только его нафталин и опилки. Что от меня нет никакого пролка, а руки у меня трясутся как у паралитика. Она наняла грузчиков, Анфиса. Они просто покидали мои вещи в чемоданы и выставили на лестничную клетку. Я всю ночь провел на вокзале, ждал первый автобус до Лесных Ключей. Даже не умылся нормально.