Страница 30 из 81
- У тебя есть ровно три секунды, Валентин, - буднично сообщила я, глядя ему прямо в переносицу. - После чего я нажимаю кнопку вызова и сообщаю дежурному, что в мою квартиру незаконно проник посторонний мужчина, который отказывается уходить. Наряд приедет минут через десять. Представляешь, как это украсит твою новую светскую жизнь? Задержание в квартире брошенной жены из-за куска старой бумаги. Скандал в поселке обеспечен.
Это сработало в разы лучше любой пощечины. Валентин побледнел так стремительно, что сероватая тень под его глазами стала казаться угольно-черной. Мой медицинский цинизм, помноженный на пережитый в лесу первобытный стресс, просто раздавил его. Он понял, что перед ним стоит совершенно чужой, опасный человек, который больше никогда не будет играть по его удобным правилам.
Дрожащими, непослушными пальцами он полез во внутренний карман своего идеального пиджака. Достал связку ключей. Это была та самая запасная связка из ателье, с выжженной деревянной биркой «Массив». Металл сухо и жалко звякнул, ударившись о деревянную поверхность кухонного стола.
Он не сказал больше ни слова. Пятясь, словно побитая дворовая собака, Валентин развернулся и быстро, ссутулившись, пошел по коридору, оставляя на моем натертом паркете грязные, мокрые следы от своих туфель. Тяжелая входная дверь захлопнулась. Спустя мгновение из подъезда донесся приглушенный щелчок замка на лестничной клетке. Он ушел.
И только в эту самую секунду природный анестетик перестал действовать. Адреналин стремительно, ледяной отрезвляющей волной схлынул из крови. Мою правую лодыжку прострелило такой чудовищной, пульсирующей болью, что у меня на мгновение потемнело в глазах. Я тяжело, мешком осела на кухонный стул, со свистом втягивая воздух сквозь плотно сжатые зубы. Костяшки пальцев, намертво вцепившихся в рябиновую трость, побелели. Тело начало предъявлять безжалостный, полноразмерный счет за каждую микротравму, за выжатое тугое сцепление старого УАЗа, за перетаскивание стокилограммового парализованного инспектора сквозь ночное болото.
Но расслабляться было категорически рано. В поликлинике нас годами учили: пациент спасен только тогда, когда закрыты все протоколы безопасности и исключен рецидив.
Валентин отдал запасные ключи, но он педантичный мастер. У него вполне мог остаться еще один дубликат где-нибудь на дне ящика с инструментами. Мой дом больше не был моей крепостью. Я не собиралась сидеть на кухне и трястись от страха, ожидая, что завтра он или нанятые Ингой головорезы вломятся ко мне снова, пока я буду на смене.
Превозмогая тошнотворную боль, я взяла телефон и вбила в поисковик короткий запрос. Круглосуточная служба вскрытия и замены дверных замков. Воскресный вечер, выезд в поселок - тариф будет двойным, а то и тройным. Но деньги у меня были - Валентин при уходе благородно оставил мне мою часть наших общих многолетних сбережений. Я набрала номер, коротко обрисовала диспетчеру ситуацию и заказала самую дорогую, тяжелую личинку замка с перфорированными ключами, которую только мог привезти их дежурный слесарь.
В ожидании мастера я аккуратно взяла сохнущую на подоконнике кальку, сложила ее по старым сгибам и спрятала в металлическую шкатулку Бороздовой. Защелкнула потускневший латунный замок и убрала тяжелую коробку глубоко в бельевой комод, под ровные стопки чистых махровых полотенец.
Мастер приехал через сорок долгих минут. Громкий, визгливый звук электрической дрели, безжалостно высверливающей старый механизм, наполнил прихожую. В воздухе густо запахло раскаленной металлической стружкой и машинным маслом. Я сидела на табуретке в коридоре, в своей грязной, провонявшей лесом одежде, и молча смотрела, как совершенно чужой человек в комбинезоне выкорчевывает из моей дубовой двери последние остатки моего рухнувшего брака.
- Готово, хозяйка, - мастер смахнул металлическую стружку щеткой, протянув мне запечатанный плотный пластиковый пакет с пятью новыми ключами с лазерной нарезкой. - Этот замок только болгаркой пилить. Изнутри массивная вертушка, снаружи стальная броненакладка. Спите спокойно, никто не сунется.
Я перевела ему деньги через мобильный банк. Он собрал инструмент и ушел. Я сама, своими руками, провернула тяжелую стальную вертушку на два полных оборота. Глухой, мощный щелчок стальных ригелей, глубоко входящих в дверную коробку, прозвучал как выстрел стартового пистолета. Квартира снова стала моей личной, неприступной и безопасной капсулой.
Только после этого я позволила себе заняться собственным измученным телом.
Я доковыляла до ванной комнаты. Сдирать с себя засохшую, стоящую колом утепленную куртку оказалось настоящей пыткой. Плечевые суставы невыносимо ломило от тяжести ремня сумки-шоппера. Я стянула грязный свитер, стащила изодранные вельветовые штаны. Вся эта некогда приличная, чистая городская одежда полетела бесформенной, зловонной кучей прямо на белый кафельный пол. Ей место на помойке, отстирать эту въевшуюся дикость было невозможно.
Стоять под душем я не могла физически - сустав не держал вес тела. Да и мочить повязку с гепариновой мазью было нельзя. Я достала плотный мусорный пакет, аккуратно намотала его на забинтованную правую лодыжку и надежно зафиксировала канцелярской резинкой. Только после этой манипуляции я тяжело опустилась на прохладный край фаянсовой ванны, вытянув запакованную в пластик ногу вперед. Открыла кран до упора. Обжигающе горячая, плотная струя ударила по моим напряженным плечам, шее, ссутуленной спине. Я сидела так не меньше двадцати минут, позволяя воде смывать въевшуюся в поры таежную сырость, запах чужого страха и остатки моего нервного напряжения. Мышцы постепенно начали оттаивать, отзываясь тупой, но уже здоровой усталостью.
Вытеревшись насухо жестким вафельным полотенцем и надев чистый, мягкий домашний костюм из хлопка, я вернулась на кухню. Желудок сводило жестоким, первобытным голодом. Никаких салатных листьев, зеленых смузи или диетических йогуртов. Моему истощенному телу требовались чистые, понятные калории и белок для восстановления порванных связок.
Я открыла морозильную камеру и достала пластиковый поддон с теми самыми идеальными пельменями, которые лепила всю ночь неделю назад. Закинула щедрую порцию в кипящую, подсоленную воду, бросила два листа лаврушки и несколько горошин душистого черного перца. Кухня мгновенно наполнилась густым, домашним, до боли понятным ароматом горячего мяса и специй.