Страница 19 из 39
13
13
Пока Аня уплетает кашу, съедаю свой завтрак.
Есть хочется жутко. Вчера толком ничего не удалось положить в рот.
Соскребаю остатки каши со дна тарелки, а затем встаю и отношу её к раковине.
— Спасибо! — говорю Катерине.
Её я определила как повара.
Та почему-то меняется в лице, будто я выдала что-то шокирующее.
— П-п-пожалуйста… — отвечает она. — Может, хотите добавки?
— А есть?
— Есть…
Катерина приносит ещё одну тарелку с овсянкой и ставит её на стол.
Я начинаю подозревать, что веду себя неправильно, если хочу, чтобы они дальше думали, что я Лика.
Сестра не любит завтракать. Она имеет привычку вставать к обеду, пить кофе, а потом бродить без цели по квартире и стенать о том, что всё вокруг не такое, как ей хочется.
Не могу вспомнить, чтобы видела когда-нибудь Лику с едой до пяти вечера.
Но лично мой организм считает себя ещё растущим. И аппетит у меня соответствующий. Каша, яичница, блинчики со сметаной… Можете нести всё это прямо в постель! Я готова приступать к завтраку ещё до того, как открою глаза. Особенно если злая судьба лишила меня накануне ужина.
На талии, к счастью, такой азарт пока не сказывается. И на том спасибо.
Может, правда ещё расту?
Говорят, человек продолжает это нелёгкое дело до двадцати пяти.
Интересно, а сколько Стасу? Очевидно, не двадцать. И, скорее всего, не двадцать пять.
Он выглядит молодо. Никаких там морщин или ещё чего-то…
Но командует всеми так уверенно, будто у него сто лет опыта за спиной. Может, он вампир, как в книжке, которую я недавно читала?
Улетаю мыслями далеко-далеко…
Представляю Стаса трёхсотлетней нежитью. Может, поэтому он почти и не общался с Ликой? Типа ему нельзя было выходить на свет…
Промахиваюсь ложкой мимо рта и понимаю, что замечталась.
Ну не дурочка ли?
Похоже, я не сильно умнее Анюты…
— Она «спасибо» сказала. Слышали? — шепчет за моей спиной Светлана. — Чудеса…
Прикусываю губу.
Нет, в этом вопросе я Лику не повторю.
Не смогу ходить голодной целый день и грубить людям. Это пытка.
Да и Стас вряд ли знает Ликины привычки в еде. Это не должно меня выдать…
Беру миску и иду к раковине, в которой стоит грязная тарелка, из которой я ела первую порцию каши.
Открываю кран, выдавливаю на губку средство для мытья посуды.
— Что вы делаете? — спрашивает Катерина.
— Как что? Тарелки за собой мою.
— Н-нет, не надо, я помою их в посудомоечной машине.
Катерина выхватывает тарелку прямо у меня из рук.
— Да? — спрашиваю растерянно. — Ну ладно…
Кладу губку на место и споласкиваю руки.
— Еще раз спасибо, всё было вкусно.
— Еще раз спасибо… — как попугай, повторяет Катерина.
У неё такой тон, будто с ней кофеварка заговорила.
— Ну-у-у, ладно… — обтираю мокрые ладони о джинсы на бедрах, — тогда мы с Аней пойдем погуляем в сад.
— Ула! В сад! — малышка хлопает в ладоши.
Аня не позволяет няне вытереть ей лицо и руки после еды. Командным голосом, в котором угадываются интонации отца, требует, чтобы это сделала я.
— В смысле? — качаю головой. — Умойся сама. Тебе ведь уже не годик.
Девочка растерянно хлопает глазками.
— Как это — сама? — переспрашивает она.
Будто думает, что все её потребности в этом мире всегда будут удовлетворять другие люди. Няня, папа или кто-то еще.
— Вот для этого и нужна мать, — говорит Светлана.
Это она не мне. Кажется, Катерине.
— Кое-кто воспитанием девочки толком и не занимался, потому что боялся работу потерять, — добавляет женщина.
Ловлю выразительный и неодобрительный взгляд в сторону няни.
Да тут, я смотрю, сложился самый настоящий женский коллектив со всеми вытекающими последствиями!
— Так Анфиса, вторая няня, таки потеряла работу, так что… — Рита делает круглые глаза.
Мда. Они что хотят сказать, что четырёхлетняя девочка кошмарит тут весь дом?
Впрочем, если она дочь Лики и Стаса, то покладистый характер ей иметь просто не в кого…
— Не хочу сама! — заявляет Аня.
Пожимаю плечами.
— Тогда не пойдём в сад.
— Нет, пойдём!
Аня пытается выбраться из своего детского кресла, и мне приходится подхватить её, чтобы не упала.
— Я всё ласскажу папе! — заявляет малышка.
— Что расскажешь?
— Что ты меня обидела!
— Как?
Несу её на руках к раковине в кухне. Открываю кран и проверяю рукой температуру воды.
Тёплая. Сойдёт.
— Ты не делаешь, что я говолю! — Аня начинает хныкать.
— Угу. Не делаю. Расскажи, конечно.
— Он тебя выгонит!
— Ладно. Но в сад мы всё равно не пойдём, пока не приведешь себя в порядок. Давай, суй руки под воду.
Аня споласкивает ладошки под струёй воды.
— И щёки не забудь!
Малышка протирает влажными ладошками щёки, губы и нос.
Дочиста не получается. Ей не хватает сноровки. Но и так — супер, я считаю.
— Умница!
Провожу по её щекам своей влажной ладошкой.
— Держи полотенце!
Снимаю с крючка висящее рядом кухонное полотенце и протягиваю ребёнку.
Аня вытирается и возвращает мне его.
— Неа, на крючок вешай!
Беру её за талию и подношу прямо к крючку.
Малышка справляется и с этой работой.
Как только мы заканчиваем с бытовыми вопросами, Аня снова превращается в очень милую девочку. Просто ангелочка.
Она носится со мной по саду, хохоча и вереща от восторга.
Мы играем в прятки и варим суп из песка с цветами.
На секунду я вспоминаю, что там, за забором, меня ждёт огромная гора проблем.
Полиция, уголовный срок, бандиты… Я уж молчу о том, что скорее всего мне придется как-то возмещать стоимость испорченного свадебного платья со вчерашнего показа…
Стас обещал помочь, если я соглашусь… притвориться хорошей мамой.
Он не понимает, как звучит это для меня. И мне снова стыдно. Но как правильно поступить — просто не представляю!
Особенно теперь, когда Лика сбежала с моими документами…
Решаю поговорить со Стасом вечером, когда он вернётся с работы. Спросить, что он имел в виду под помощью. А может… признаться…
Вчера я была слишком испугана нападением тех уродов. Мне хотелось почувствовать себя в безопасности.
Ну вот я почувствовала. Выспалась. Успокоилась. И поняла, что так поступать нельзя.
Особенно по отношению к Ане.
Вот приедет вечером Стас — и я обязательно всё ему расскажу…