Страница 6 из 56
Он икнул, словно подавившись именем своей погибшей жены, и вновь повалился на кровать. И тут у Вероники Георгиевны наступила реакция, да еще такая, какой она от себя и ожидать не могла. Впервые в жизни она очень длинно и не менее грязно выругалась, высказав таким образом все, что думает о своем любовнике, о его отношении к ней, о попусту растраченных на него годах жизни. Потом она развернулась и, выбежав из спальни, принялась пинать все, что попадалось на пути. Попалось ей, впрочем, не слишком много — пара пуфиков и подставка для обуви.
Схватив сумочку с телефоном, она выскочила из коттеджа, промчавшись через сад, с размаху пнула калитку и побежала по дорожке между коттеджами, на ходу вызывая такси. Кода женщина бежала к калитке, ей на секунду почудилось, будто кто-то опрометью бросился на задний двор. Она даже подосадовала на себя, что кто-либо мог увидеть ее в таком состоянии. Еще и блузка расстегнута..
— Стоп! — прервала я свою собеседницу, когда она слезливым голосом поведала, как брела в одиночестве в сторону шоссе, на ходу приводя в порядок одежду. — Вы действительно кого-то видели, выбегая из сада?
— Нет, — уверенно заявила Лиховцева, — я никого не видела, это точно. Просто мне показалось, что кто-то метнулся или прошмыгнул сбоку от меня. Или послышался какой-то шорох. Позже я вспомнила, как Артемий жаловался на соседских кошек, которые постоянно шныряют через сад. Он ведь их терпеть не мог, и кошек и соседей.
— Хорошо. — Я сделала пометку в блокноте. — А почему вы шли в сторону шоссе?
— Это ближайшая точка, где останавливается такси, — пояснила Вероника Георгиевна. — Таксисты предпочитают не заезжать непосредственно в поселок, их можно понять, там ведь придется попетлять, чтобы найти нужный коттедж. К тому же у всех свои машины и услугами такси пользуются редко. Да и идти недалеко, метров сто или двести, точно не знаю.
— Понятно, — коротко отозвалась я. — А теперь расскажите, как именно умер Артемий Белорецкий.
— Его нашли мертвым на постели, — отрывисто произнесла Лиховцева. — Он задохнулся в дыму.
— В дыму? — изумленно переспросила я, ожидая услышать, что Белорецкий умер от алкогольного отравления или, например, от обширного инфаркта. Но Лиховцева кивнула.
— Да. Следствие установило, смерть наступила в результате отравления продуктами горения. Так мне сказали.
— Кто сказал? — быстро спросила я.
Лицо Лиховцевой внезапно потемнело.
— Следователь, кажется. Не помню фамилию. Ко мне домой пришли на следующий.. хотя нет, через день после его смерти.
— К вам приходил следователь? Зачем?
— Меня опрашивали, соседи сказали, что видели меня в коттедже в тот вечер, — пояснила Лиховцева, отводя глаза. — Опрашивали, оказывается, для проформы, такой порядок. Но я очень испугалась, очень.
— И что же сказал этот следователь?
— Сказал, что смерть наступила в результате несчастного случая, в каминную трубу попала птица, и дым шел внутрь помещения. Темочка во сне надышался дымом и умер. Заснул и не проснулся.
Вероника Георгиевна коротко всхлипнула и тут же взяла себя в руки.
Я знаком подозвала официанта и попросила принести стакан воды.
— Спасибо. — Лиховцева отпила из стакана и продолжила: — Я боялась, что подумают на меня, но оказалось, что соседи видели, как я уходила, а после Темочка вышел из коттеджа, потом за калитку. Кто-то из соседей сказал, что он пошатывался, когда заходил обратно в коттедж. Следователь предположил, что Темочка был в состоянии алкогольного опьянения, да и вскрытие это подтвердило.
Вероника Георгиевна немного помолчала и грустно улыбнулась.
— Сволочь я все-таки, — с какой-то бесшабашной удалью заявила она, но меня не мог обмануть ее наигранно веселый тон.
— Почему же? — поинтересовалась я, рассчитывая вывести мою собеседницу на откровенность на случай, если она что-то недоговаривает.
Та в ответ усмехнулась:
— Темочка погиб, а я только и думаю, как бы меня не привлекли. У меня ведь и мотив был — обманутая любовница, кинутая в очередной раз.
Я вновь подивилась умению моей собеседницы безупречно выстраивать логические цепочки.
— А почему вы все же решили обратиться ко мне, Вероника Георгиевна? Ведь вердикт следствия — несчастный случай, ничего криминального.
— Потому что, когда я уходила, никакого дыма в каминной трубе не было, — отчеканила Лиховцева, твердо глядя мне прямо в глаза. — Темочка его в тот вечер не топил.
— Но он мог затопить его после того, как вы ушли, — возразила я.
— Мог, — послушно согласилась Вероника Георгиевна, — теперь уже не узнаешь.
Она немного помолчала и вдруг вновь горячо заговорила быстрым, каким-то неистовым шепотом:
— Понимаете, он ведь тоже чего-то боялся! — заявила Лиховцева. — Ведь не просто так он тогда сказал, что против него что-то направлено. И не захотел мне сказать, что именно. И ведь убили его почти сразу после смерти, точнее самоубийства, его жены! О чем-то это говорит?
— Вы все-таки считаете, что его убили? — не удержалась я от вопроса.
— А разве нет? — запальчиво возразила Лиховцева. — Я уже потом поняла, что и меня он так гадко выставил, потому что хотел защитить. Он специально наговорил мне всех этих мерзостей, чтобы я разозлилась и ушла. А на самом деле он так не думал. Он любил меня все эти годы, просто жениться не мог! А я-то, глупая, поверила в этот спектакль. Надо было мне остаться, и Темочка сейчас был бы жив. А я оставила его на растерзание..
Лиховцева внезапно замолчала, словно выдохлась, и жадно допила воду.
Ах вот оно что. Теперь все стало ясно — влюбленная женщина скорее смирится со смертью возлюбленного, чем с тем фактом, что он ее разлюбил. Вероника Георгиевна, зрелая неглупая женщина, в душе осталась романтичной девчонкой, мечтающей о великой любви. Она вбила себе в голову, что ее Темочка — рыцарь без страха и упрека, ценой собственной жизни спасавший свою возлюбленную, и никакие, даже самые неопровержимые доводы не убедят ее в обратном.
Я могу хоть на тарелочке преподнести ей доказательства, что Артемий Белорецкий погиб в результате несчастного случая, она и тогда будет цепляться за выдуманную ею версию, притворяясь перед самой собой, что действительно в нее верит. От меня не укрылось, как во время нашей беседы Лиховцева цепко держалась за свою сумочку, в которой наверняка ждал своего часа пухлый конверт с моим гонораром. Мысленно я уже представляла внушительную пачку купюр в другой сумочке, на этот раз в своей собственной.