Страница 50 из 56
Расхожее заблуждение. У меня, частного детектива, есть не только определенные полномочия, но в некоторых случаях я могу вести официальное расследование. Например, если я оказалась среди свидетелей преступления, у меня есть право осуществлять необходимые следственные действия. Разумеется, в том случае, если представители правоохранительных органов в силу объективных причин не могут в течение ближайших нескольких часов добраться до места преступления. Такое в моей практике случалось, и не раз.
Тут телефон Осокиной зазвонил. Равнодушно взглянув на экран, она сбросила вызов.
— Так что выметайся, а то мне уже из клиники звонят. Я и без того из-за тебя опоздала. — С этими словами она поднялась с дивана.
— Сядь на место! — резко сказала я.
Обескураженная моим внезапно изменившимся тоном, Осокина вновь плюхнулась на диван. Я же, наоборот, встала перед ней во весь рост и теперь смотрела на нее сверху вниз взглядом, не сулившим для собеседницы ничего хорошего.
— Ты и вправду считаешь, что я заявилась к тебе во второй раз, да еще с утра пораньше, из-за того, что ты сунула в трубу дохлую ворону? — спросила я, в упор глядя на Осокину с холодной насмешкой. — Ну, значит, ты еще глупее, чем я думала.
— Я не понимаю.. — Осокина растерянно захлопала глазами. — В чем, собственно, дело?
— Осокина Ольга Викторовна, — начала я ставшим абсолютно металлическим голосом, — расскажите, при каких обстоятельствах вы убили вашего брата, Осокина Никиту Викторовича.
Я предполагала, что Осокина вновь начнет изображать гонимую добродетель или возмущенно кричать, подозревая у меня целый букет проблем ментального свойства, или, на худой конец, просто пустит слезу по безвременно почившему горячо любимому Никите.
Однако ничего из перечисленного моя собеседница в ход так и не пустила. Вместо этого она уставилась на меня неподвижными, широко раскрытыми от ужаса глазами и хриплым голосом проговорила:
— Это был аффект.
— Вот как? — насмешливо поинтересовалась я.
Теперь мое дело наполовину было сделано. Осокина почти призналась в убийстве своего брата, теперь важно не спугнуть ее и заставить выложить все с самого начала.
— Да-да, — Осокина внезапно оживилась и принялась кивать в такт своим словам, — это был аффект! Я не собиралась его убивать, просто хотела поговорить. Никита сам напросился, просто меня довел!
Выкрикнув последнюю фразу, Осокина вцепилась в обивку дивана, так что ее скрюченные пальцы побелели. Дыхание женщины прерывалось, на лбу выступила испарина. Не хватало мне еще истерического припадка.
Глядя на Осокину сейчас, я почти готова была принять на веру ее заявление о состоянии аффекта. Однако поверить в нее до конца мне мешали некоторые соображения, которые я благоразумно решила не озвучивать. Вместо этого я предложила:
— Возьмите себя в руки и расскажите вашу историю с самого начала. При этом постарайтесь не упустить ни единой подробности.
Осокина с готовностью кивнула, словно видела во мне не угрозу, а союзницу, решившую протянуть ей руку помощи. Видимо, мое предложение поведать обо всем с самого начала она приняла буквально, поскольку начала с событий, случившихся задолго до смерти Никиты. И вот что мне довелось услышать.
— Ну что, сестренка, как жизнь? — Красивый парень, вальяжно развалившись в кресле, обвел знакомую обстановку равнодушным взглядом влажных темно-карих глаз.
— Что у тебя опять стряслось? — Ольга устало опустилась в кресло подле него, не выпуская из рук чашку с дымящимся чаем.
Никита, оттопырив нижнюю губу, обиженно произнес:
— Ну почему сразу «стряслось»? Я что, не могу навестить собственную сестру?
Ольга лишь печально усмехнулась. Она давно наизусть выучила все эти предисловия.
— Хотя.. — Никита почесал затылок. — В общем, тут такое дело, не терпящее отлагательств, как принято говорить. Слушай, ну подкинь в последний раз, а? Как неделю назад.
— Мне бы до следующей зарплаты дотянуть, тогда и подкину, — покорно ответила Ольга, мысленно ругая себя за собственную бесхребетность. — А у тебя как дела? Встречаешься с кем-то?
— С кеми-то встречаюсь, — рассеянно отозвался брат, на ходу сочинив новую форму местоимения.
— А твоя бывшая теперь замужем, — сообщила Ольга будничным тоном, при этом зорко наблюдая за реакцией Никиты.
— Ну и счастья ей, — рассеянно отозвался тот. — Ну как насчет денег, когда мне заскочить?
Ольга раздраженно поставила чашку на журнальный столик, едва не расплескав половину ее содержимого.
— Ты всю жизнь собираешься деньги у меня клянчить? — с плохо скрываемой злобой поинтересовалась она. — А если со мной что-нибудь случится, тогда к кому побираться пойдешь?
— Да что ты на меня орешь-то?! — возмутился Никита. — Я, между прочим, тебе жить не мешаю. А мне еще за съемную хату платить.
Тут он замолчал, подозрительно глядя на сестру.
— Слышь, сестренка, ты ведь неспроста про бывшую вспомнила. Что там у нее?
— То там у нее! — передразнила Ольга, не в силах совладать с охватившим ее раздражением. — Замуж, говорю, вышла. За богатенького, между прочим. Лет на сорок старше.
— С папиком, значит, связалась.. — задумчиво протянул Никита.
— Ну почему — с папиком, — спокойно возразила Ольга. — Она его законная жена, купается в роскоши, ни в чем отказа не знает.
Никита покосился на сестру. В его взгляде смешались недоверие, досада и что-то очень похожее на зависть.
— Вот, значит, как.. — проговорил он, думая о чем-то своем. Потом, словно опомнившись, деловито поинтересовался: — Ну и к чему ты клонишь, дорогая сестричка? Я-то что должен сделать?
Ольга равнодушно пожала плечами.
— Можешь просто ей позвонить. Для начала, — предложила она, отпив немного чая.
Никита недовольно поморщился.
— Ну позвоню я ей, и что дальше? «Привет, как дела? Спасибо, хорошо. Пока-пока». А то и вовсе меня пошлет. Расстались мы с ней.. Ну, нехорошо, в общем. Ляпнул я тогда лишнего. Даже стремно ей теперь звонить.
— А ты прояви смекалку, — принялась убеждать его Ольга. — Нехорошо, говоришь, расстались? Ну так и оберни это себе на пользу. Слезу даже пусти в крайнем случае. Мол, только теперь осознал, какое потерял сокровище, причем безвозвратно. С прозрачным намеком, что хотел бы это сокровище вернуть.
Никита внимательно слушал, напряженно нахмурившись.